Белокурая кокетка

 — Папа собирает импрессионистов уже давно, и у него есть на что посмотреть. Второй этаж, третья дверь направо.

Но общение наедине с Лаурой не входило в планы Джанни. Глаза его опасно блеснули, когда он поднял взгляд на белокурую спутницу.

— Бет знает коллекцию отца гораздо лучше меня, — вкрадчиво произнес он. — К тому же у нее профессиональный взгляд художника.

Да, очень хитрый ход, нельзя не признать. Джанни никак нельзя обвинить в невежливости.

Делать было нечего, и Элизабет повела гостью на второй этаж. Дойдя до большой комнаты с окнами во всю стену, она включила свет, потому что на улице уже начинало смеркаться.

— Картины начал собирать еще мой прадед. Он подолгу жил во Франции, был знаком с Мане и Ренуаром, сам тоже неплохо писал маслом. Все началось с нескольких набросков, которые ему подарил Огюст Ренуар. Вот они — самые первые экспонаты коллекции.

— А потом дело продолжил его сын? — спросила Лаура, внимательно рассматривая карандашные рисунки великого художника.

— Да. Теперь эстафету, так сказать, принял мой отец.

В течение нескольких минут женщины молча наслаждались работами живописцев. Потом Лаура прервала молчание.

— Джанни — мой старинный друг, — спокойно сказала она. — Мы уже давно знакомы.

Элизабет не стала притворяться, будто не понимает, к чему клонит гостья.

— Уверена, что вы не просто так мне это рассказываете.

— Удивительно, что он никогда раньше не упоминал о вас.

Почему-то Элизабет почувствовала себя человеком, идущим по минному полю. Одна ошибка — и все кончено.

— Знаете, Джанни часто бывает по делам в разных европейских столицах, — на ходу придумывала она. — Мы с ним встретились в Париже незадолго до моего возвращения в Лондон. Я должна была попробовать свои силы в избранной профессии…

— А сейчас? — настаивала Лаура. — Как я поняла, вы совсем недавно снова нашли друг друга?

— Да.

— Вы любите его?

Думай, Бет, думай! — приказала она себе. Неверное слово все разрушит. Ты не можешь сказать «нет».

— Да, — просто ответила она. — Очень. Надеюсь, Небеса не сильно покарают меня за эту ложь, подумала Элизабет.

— Я тоже, — призналась брюнетка.

— И что вы предлагаете? Дуэль со смертельным исходом? Остаться в живых должна только одна из нас, да?

Лаура улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась. Отчего лицо ее стало еще прекраснее.

— Вы мне нравитесь.