Ты не сбежишь

Кот сидит на подлокотнике возле Карташовой, я всем корпусом поворачиваюсь к ней, Влад вальяжно развалился сзади. И как-то в образовавшемся вакууме я вдруг резко ощущаю его близость. Он вроде бы не придвигался, но ощущение такое острое, что волоски на шее дыбом встают.

Замечаю, как Игорь показывает рукой Маше на экран, а потом оставляет эту руку у неё на плече. Так просто и так естественно. Они включают песню, Машка пытается поймать мелодию, Игорь ей помогает. Голос у него тоже приятный, чего уж.

Машка хохочет на припеве, когда у неё откровенно не получается. А потом начинает цепляться к Владу, чтобы он спел.

Глава 27.

– Ну пожалуйста, Владик, – Владик! О-о! Он, кажется, тоже откровенно прифигел. – Ну спой хоть что-то, я хочу в будущем своим детям рассказать, как слышала эксклюзив от Влада Миксаева!

– А я, значит, не считаюсь? – делано обижается Игорь.

– Конечно считаешься, Котик! – она сжимает его ладонь, лежащую на плече, и снова оборачивается к Миксаеву. – Ну? Споёшь?

Влад подкатывает глаза, но микрофон берёт. Мне, как и остальным, приходится повернуться к нему. Не сидеть же спиной.

Он листает на экране плазмы список и останавливается на одной из них. Пока играет вступление, Влад делает глоток пива и прокручивает микрофон в пальцах. Жест настолько привычный и профессиональный, что, кажется, он сам его уже не замечает.

Музыка пробивает резким агрессивным битом, а потом становится глуше, когда Влад начинает петь.

Я ослепил тебя,

Я заманил тебя.

Ты не можешь дышать,

Ты не станешь кричать…

Сглатываю, глядя на него снизу вверх. По рукам бежит озноб, ведь я понимаю, что выбор его неслучаен, и песня эта целиком посвящена мне.

Влад играет голосом так же, как моими эмоциями.

Мы с тобой взаперти, хоть и двери открыты,

Но тебе не сбежать, не уйти…

Чувствую, как сзади Машка находит мою руку, сжимает пальцы, и я понимаю, насколько мои заледенели. Чистейшее звучание голоса и жуткий смысл слов.