Ты не сбежишь

Выхожу на улицу и закуриваю. Запах дыма смешивается с ароматным весенним воздухом. Моя Принцесса. Только моя. Хер вы её у меня заберёте. Я буду носом землю рыть, но найду. Переверну на хуй этот мир. Порву ваши глотки. Но девочку свою верну. Вы сильно проебались, когда решили забрать её у меня.

Первым делом еду в клуб. Вшивый сучонок предсказуемо трётся там.

– Привет, Маркуша, поболтаем? – подлавливаю его на перекуре за углом и утаскиваю за шкирку чуть в тень.

– Микс, – барыга таращит глаза и нервно оглядывается в поисках хоть какого-то спасения.

"Отпускаю и приглаживаю куртку на нём, отчего тот начинает немного болезненно покашливать.

– Где Лера?

– А я откуда знаю? – фыркает мудила.

Но когда я ломаю ему мизинец, в глазах начинают проскакивать отблески памяти. Чмошник скулит и оседает, потому что я всё ещё держу его за палец.

– Уехала!

– Сколько ещё мне сломать тебе пальцев, чтобы ты выблевал подробности?

– Не надо! – скулит как сука течная. – Я сам мало что знаю.

Депрессию, значит. В дурке закрыли суки. Теперь депрессия будет у них. Потерпи, маленькая, я скоро.

От ушлёпка добиться больше ничего не получается. Вижу, что не знает ничего. После ночи поисков в Интернете и возможных контактов, я прихожу к выводу, что пиздец. Элла помогла ограничить круг подобных заведений до двадцати.

– Помоги, – сжимаю зубы и смотрю ему в глаза. Ну давай же, сделай для меня в этой жизни хоть что-то. – Они её забрали.

Отец переглядывается с матерью. Мы стоим в гостиной и смотрим друг на друга в упор.

– Пойдём в кабинет, Влад.

Сначала он молчит, а потом поворачивается ко мне и сверлит взглядом.

– Это же та самая девочка, чьи родители скандалили тогда?

– Да.

– Что случилось?

Я коротко рассказываю ему, что знаю сам.

– Она правда важна для тебя?

– Думаешь, я бы пришёл к тебе, будь это иначе?

– Справедливо, – отец засовывает руки в карманы брюк. – У меня будет условие.

Пиздец. Кто бы сомневался.

– Слушаю.

– Ты подпишешь аннуляцию отказа от наследства.

– Зачем тебе это? – сжимаю пальцы на подлокотниках кресла, а потом тоже поднимаюсь.

– Ты знаешь. Влад, мы многое сделали неправильно.