Ты не сбежишь

– Влад, мне так жаль, что всё это произошло, – он выпускает дым, подняв голову, а потом молча смотрит на меня сверху вниз. – Я ничего этого не хотела. Это всё Марк затеял, он позвонил родителям.

– Ты же понимаешь, что после этих слов я сровняю его с землёй? Или снова придёшь за него просить?

Его голос холодный. Сейчас передо мной Влад, которого я знала до вчерашней ночи. Неудивительно, ведь стоило ему приоткрыться, как тут же что-то случилось.

– Не приду. Не стану просить за него, делай как знаешь.

– Ты же соврала, Принцесса.

Даже не нахожусь, что ответить. Теряюсь под его взглядом, все мысли будто сквозь пальцы вытекают.

– Но больше не надо бояться, Лера. Всё закончилось. «Охота» провалилась, ты победила, – его слова заставляют сердце пропустить удар. Холодный тон промораживает насквозь. – Спи спокойно, маленькая Принцесса, – Влад ловит пальцами прядь моих волос, брошенных ветром на лицо.

Слышу, как сзади окрикивает меня мама, но не могу даже пошевелиться. Влад садится на заднее сиденье внедорожника, но почему-то держит дверь открытой и смотрит на меня. Это приглашение? Но ведь то, что он только что сказал…

– Валерия! – зычный голос папы зовёт меня.

Я прикрываю глаза и глубоко вдыхаю. Он сказал: «Охота окончена». Разве не этого я хотела столько времени?

– Прощай, Влад.

Я отворачиваюсь и иду к машине отца, услышав за спиной хлопок двери и шум шин.

Всё кончено.

***

Влад

Настенные часы тикают слишком громко. Если зажмурить один глаз, то край стрелки как раз посреди головы отца. Торчит из лысой башки.

Ах да. Отец.

– Ты меня вообще слушаешь, Влад? – он привстаёт со своего кожаного кресла, нависая над массивным столом. – Ты под кайфом, что ли?

– К сожалению, нет.

Закидываю руки за голову, потягивая мышцы, и откидываюсь на спинку кресла.

– Да твою ж мать! – мне в рожу прилетает стопка каких-то бумаг. Папочка разозлился. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

– Мою мать ты не знаешь, – отвечаю как можно спокойнее, оставаясь в расслабленной позе.

– Влад, – отец говорит приглушённее и устало усаживается обратно в кресло. – Ты вообще человек? Ты понимаешь, что так нельзя, что нормальные люди себя так не ведут. Почему ты такой?

Хороший вопрос от того, кто меня таким сделал.