Белая субмарина: Морской волк 4-6

А ведь сойтись в битве придется, как иначе спасти Германию, не признаться же рейхсфюреру, что он готов драться с любым числом англичан и американцев (имея поддержку демона, это совсем не страшно, лишь больше будет добычи!), но не смеет идти против русских, это будет не Рагнарек, а избиение, даже если на той стороне будет не сам Ужас, а всего лишь русский адмирал, одержимый больше него, еще более безошибочная боевая машина?

Он знал, что японцы называют это «сатори», слияние с Единым, Дао – эти слова не говорили Тиле ничего.

И это состояние, достижимое не монахом в молитве, а самураем в сражении, считалось у японцев подлинным бессмертием, нирваной, но не в покое, а в действии, как на гребне волны. Но за все надо платить, и мало того, что мозг в эти мгновения работает на форсаже, на износ – идет сбой «системы управления». Да, берсерк в битве мог порвать толпу врагов, сам не получив ни одной раны – но сознание начинает именно «сверхсостояние» считать нормой и требовать еще и еще, как наркотик. И с каждым походом за грань она утончается, и наконец прорывается рано или поздно – и тогда берсерк превращается в машину смерти, даже если находится среди своих, среди друзей, ему кажется, что вокруг одни враги. И остановиться он уже не может, пока его не убьют. Вот только трупов после будет очень много. Но об этой стороне обычно молчат те, кто воспевает «непобедимых бойцов севера». Викинги не знали сложных методик и медитаций – те, кто имел к этому изначальную склонность, бросали себя в измененное состояние поначалу с помощью особым образом приготовленных мухоморов, а после привыкнув, простым усилием воли, по сути же, это явление было сродни алкоголизму.

Интересно, что японцы имели от этого некоторую защиту. Утонченный эстетизм самураев был не прихотью, а именно якорем, стабилизатором психики, помогал не скатиться в безумие. Это трудно понять европейцам, удивляющимся японской смеси чувства прекрасного с нечеловеческой жестокостью. Не знал этого и Тиле, по европейской привычке разделять, анализировать – ну какое отношение красота может иметь к войне?"

"Он знал лишь одно – этот невыносимый страх внутри отступает на время, сжимается от волны страха снаружи.

Тогда в Атлантике, глядя на барахтающихся в волнах унтерменшей – даже на мостике были слышны их вопли, – адмирал вдруг ощутил внутри себя гармонию и покой. И радостный прилив энергии, будто эти низшие существа, умирая, отдавали ему свою жизненную силу.