Белая субмарина: Морской волк 4-6

В общем – не Сталинград!

Один из подбитых, но не сгоревших немецких танков стоял метрах в двухстах. Поскольку экипаж мог быть жив, затаиться и при следующей атаке поддержать огнем, наши сползали туда разобраться и прихватить, что ценного. Вернулись разочарованные – танк оказался «стеклянным». Это еще с зимы встречалось: или наши стали делать бронебойные снаряды особым образом, или у немцев броня стала хуже, но от попадания она крошилась, отлетая внутрь осколками, как картечь.

Снаружи танк кажется целым, а внутри всё в фарш, даже пулемет МГ-34 оказался поврежденным, совсем нечего было брать.

Зато немца прихватили. Лежал у танка в воронке. Но не танкист – мундир пехоты, сопротивления не оказал, хотя винтарь рядом. Так как «язык» всегда бывает полезен, да и награда за него положена, не стали добивать, а притащили с собой. У нас уже оказалось, что фриц не ранен, но то ли контужен, то ли рехнулся: лопотал что-то непонятное, как ни спрашивал его лейтенант из СМЕРШа, знающий по-немецки.

И воняло от него – обгадился, сволочь? А когда лейтенант приказал отвести его в нужник, чтобы хоть обтерся, и рядовой Горохов ткнул фрица стволом, тот вдруг упал наземь и стал ползать на брюхе, с воплями целуя наши сапоги. И смотрелось это предельно противно, особенно потому, что среди визгов этой твари ясно различалось «коммунизм», «Маркс, Ленин, Сталин», а еще «аллах» – чаще всего.

– Махмуда из второго взвода позовите, – приказал лейтенант.

 – Он татарин, из мусульман, может, поймет?

Пока искали переводчика, фриц понял, что немедленно убивать его не будут (если ведет себя по-сволочному, так и буду фрицем называть! И не дай бог, он и впрямь каким-то коммунистом окажется, тьфу!). Нет, речи его мы не понимали, но по тону было видно, что он умоляет сохранить ему жизнь и готов за это сделать всё, что нам угодно, хоть вылизать всем подошвы языком. Да что это за тварь такая, просто любопытно, ну не вели себя так немцы, даже в конце сталинградского сидения!

Прибежал наконец Махмуд, попытался поговорить с фрицем и лишь руками развел:

– Не пойму, тащ лейтенант, а язык вроде арабский, у нас мулла на нем Коран читал по праздникам.

А я не мулла, на нем не говорю.

– Арабский? – переспросил смершевец. – Ну, кажется, я знаю, кто нам поможет.

Капитан Юрий Смоленцев, «Брюс».

Вблизи Варшавы.