Белая субмарина: Морской волк 4-6

Вдруг раздались выстрелы, и немцы попадали, залегли, или кто-то были убит – разобрать было нельзя. Крайний слева танк развернул башню и пустил в развалины струю огня. Но стрельба не стихала, в мертвом городе еще оставались живые защитники, они вылезали из-под земли, из люков, подвалов, щелей. Наверное, немцы могли бы прорваться, победить в этом бою, если бы навалились, не жалея себя, у них были и броня, и преимущество в числе – но даже штрафникам не хотелось умирать. Когда все можно сделать по уставу – и немцы отошли, вызвав огонь артиллерии.

Снова завыли снаряды, разбивая камни в пыль. Один взорвался не слишком далеко, и учитель поспешно нырнул в свой подвал.

Завершался двенадцатый день варшавской обороны. Восемнадцатое августа 1943 года.

Здесь еще осталась зеленая трава. Пахнущая летним лугом, как до войны. В городе одна лишь пыль и битые камни. И немцы ходят в двадцати шагах, не скрываясь – что им прятаться, это их тыл. А ты лежишь, почти не дыша, ветер стих совсем, любой шорох будет замечен.

Хотя не эсэс, зенитчики, вон и флак счетверенный торчит, задрав вверх стволы. Это им не поможет: если начнется, эти гансы покойники все – но если поднимется тревога прежде времени, то все будет напрасно.

Владек гордился, что для выполнения этого задания выбрали именно его, в числе тридцати трех добровольцев, кто ждали своего часа у аэродрома Бабице, просочившись сквозь немецкие позиции. Отчего-то здесь, на севере, немцы не напирали так, как на юго-западе – и бойцы, знающие местность, прошли без проблем.

Причем в траншеях по окраине города готовился к атаке Первый повстанческий полк, даже с пушками и танком «Костюшко» («Домбровского» сожгли три дня назад). Лучшие герои, современные рыцари новой Польши, о которых будут слагать песни и легенды через много лет – но вот путь им откроют они. Все, кто остался в живых от батальона имени маршала Рыдз-Смиглы, и еще от батальона «Жолибож» и батальона «Охота». Жаль, что этого не увидят ребята. Но пан учитель узнает все – после Владек непременно зайдет и расскажет. И поделится пайком – с недавних пор отличившихся награждали дополнительными продуктами как медалями.

Старшим был Гром, ротный из «Жолибожа», поручик еще довоенного Войска Польского. Он смотрел на мальчишек свысока, и это немного обижало. Еще Владеку не понравилось, когда перед выходом подошел ксендз, предложил исповедаться и причаститься – и глядел на них всех, как в последний самый раз. В шестнадцать лет не хочется думать о смерти.