Белая субмарина: Морской волк 4-6

Еще в тридцатые здесь были кровавые столкновения арабских банд и отрядов еврейской самообороны, сейчас же с обеих сторон бушевал огонь ненависти. Земли на всех не хватит – кто-то должен уйти! Арабы не читали «Майн Кампф» и не разбирались в идеях национал-социализма. Но Гитлер был против евреев, и этого им было достаточно."

"Сначала был приказ окружить деревню со всех сторон, чтобы никто не убежал. Хотя бежать было некуда, здесь не было русских лесов, зато крайне враждебное арабское население – поймают, убьют.

Но убежавшие могли унести имущество, которое легионеры уже считали своими трофеями – этого нельзя было допустить. Потому Третья рота – Андерс вспомнил ее командира: Лавитский, тоже из наших, поляков – оказавшаяся на дороге, переходящей в улицу, уже входила в деревню, когда остальные роты еще ползли через поля. И легионеры с завистью смотрели на своих удачливых собратьев – им достанутся все сливки, в смысле трофеев. Сейчас эти обезьяны наплюют на строй и на приказ и рванут напрямик в деревню – не отстать в грабеже!

И тут от домов ударил шквал огня.

Видно было, как мечутся и падают легионеры посреди улицы. По ним стреляли со всех сторон – «стэны» и как минимум два пулемета. И еще пулеметы прошлись косой по полю – и арабы, не дожидаясь команды, бросились наутек, вместо того чтобы залечь, развернуться в боевой порядок, открыть ответный огонь и перейти в атаку. Оказывается, война не только грабеж, здесь еще и убивают – мы так не договаривались, Аллах нас возьми!

Из третьей роты не уцелел никто, в остальных потери оказались на уровне десяти процентов – по два десятка из двухсот.

Арабы укрылись за холмом; что делать дальше, было неизвестно. Во всяком случае, у Андерса не было ни малейшего желания с саблей наголо вести этих баранов в атаку. Да и не добегут они – ишаку понятно, что при первых же выстрелах бросятся назад. Солнце медленно ползло по небу, шло время.

Подъехала машина, раздался визгливый голос. Если сам Высер, как подобает главе, предпочитал руководить из тыла, то его заместитель Анвар Садат любил поиграть в «боевого командира», мотаясь по передовым частям.

С ним командир батальона и оба оставшихся ротных, один араб, второй поляк, капитан Рудковский. Понять, о чем эта обезьяна визжит по-своему, нельзя, но смысл и так ясен: отчего деревню не взяли. Батальонного плетью по роже – замахивается и на меня? Шляхтича будет бить орангутанг?! Но головорезы из личной охраны рядом.