Белая субмарина: Морской волк 4-6

Платой за успех для тебя будет полное прощение и восстановление в чине. А также то, что среди фигурантов есть и те, кто писал на тебя доносы, когда пришлось… В общем, прочти эту папку – здесь краткий экстракт. Надеюсь, ты понимаешь степень секретности?

– Я и так уже почти покойник. И давно отвык бояться. Давай твой… отчет о преступлении, осмотр места, перечень улик – что там у тебя?

Молчание. Шелест страниц.

– И тебе, как я понимаю, нужен тот, кто вытянет всю цепь?

– Именно так. Причем сам фюрер следит за следствием.

– Достоверность информации? Источники?

– Мои люди в Швейцарии. Занятые там абсолютно секретным делом. Тебе важно знать, каким?

– Если это имеет значение для расследования.

– Ну… Тебе что-то говорит слово «Бернгард»?

– Меняли нарисованное на настоящее?

– Да. На них вышли, неизвестно кто, и после бесследно исчезли. Причем привели очень убедительные доводы отнестись ко всему предельно серьезно. Естественно, с предложением проверить.

– Ну и?

– А что мне было делать, Руди? Замолчать – а вдруг все окажется правдой? Дать законный ход – а если это провокация, чтобы дискредитировать верных людей? В общем, по моему приказу втихую изъяли и допросили некоторых фигурантов, не самых значительных, но тех, которые должны были знать достаточно. Изымали, маскируя под нападение партизан, на Остфронте этого хватает. Все полностью подтвердилось! Ну а остальное – здесь.

– Ну что ж, дело привычное. Будем работать.

– Ты не все понял, Руди.

– Ну, установить нетрудно. Если донес один из фигурантов, то он должен будет заявить об этом на допросе, чтобы не подвергнуться общему наказанию.

– Вот только что-то мне говорит, что такого не будет. И нам очень интересно, кто это у нас такой осведомленный. Хотя тут возможны варианты. Когда я пришел к фюреру с этой папкой, он явно что-то уже знал – его фраза о «бомбе в самолете» прозвучала еще до того, как он прочел документы. Так что не исключаю, что это люди Бормана, хотя тогда непонятно, зачем ему подключать меня, да еще таким образом. Или еще кто-то ведет свою игру – толстый Герман, например.