Белая субмарина: Морской волк 4-6

А если ваш народ не готов, что делать? Вы нужны нам как разумные, вменяемые соседи, с которыми можно вести дела, взаимовыгодную торговлю. И разве чрезмерны будут наши требования к вам, чтобы ваша политика, внешняя и внутренняя, была дружественна нам?

– Разумно. Вот только завтра Гитлер, узнав, отдаст приказ. Крупный десант на наше побережье маловероятен, вы правы. Но наши города подвергнутся бомбардировке, а кригсмарине устроит террор в наших водах.

– Ну, господин фельдмаршал, если десяток ваших асов на боевом счету имеют больше сбитых самолетов, чем вся авиация Балтфлота и Карельского фронта… А ваши берега прикрыты батареями, построенными еще при нашем царе. Технические вопросы – как выдвижение наших военно-воздушных и военно-морских сил на базы, которые вы нам предоставите – можно решить в рабочем порядке. Если помните, база Ханко была сдана нам в аренду на тридцать лет, до 1970 года.

– Вы просто дьявол в юбке, мадам Коллонтай. Трудно спорить, но трудно и отказаться.

– Это надо понимать как «да» или «нет»?

– Когда Сталин готов принять для переговоров уполномоченное мной лицо?

Неподалеку от города Орел.

Эрих Хартман очень любил летать. И уже умел летать, впервые сев за штурвал в четырнадцать лет. Это очень хорошо, когда мать – владелица аэроклуба.

Война казалась развлечением, спортом. Прилететь, настрелять иванов – и домой, героем с орденами. Армия фюрера шла к Волге; все говорили, что война вот-вот завершится, и Эрих сожалел, что на его долю не достанется подвигов и наград, а ведь он был среди пилотов-новичков самым лучшим! И не сомневался, что если кому и быть героем, то это ему.

– Ты только не бойся и держись за мой хвост, – сказал ему перед первым боем Гриславски, его первый командир. – Делай все как я, тогда, может, останешься жив. Ну, а если и меня – то, значит, судьба.

В бою Эрих понял, что быть летчиком и летчиком-истребителем – это разные вещи.