Белая субмарина: Морской волк 4-6

Но вот понимает ли это чертова стерва? То, что у русских коррупция страшная, я уже усвоил: «не подмажешь – не поедешь», и основная плата наших морячков русским барышням была совсем не за эти самые услуги, а за быстрое и удобное проталкивание самых повседневных дел. Но вот в главном, что касалось собственно войны и политики, русские были непреклонны. Ну как у нас: какой-нибудь гангстер может плевать на ФБР, пока ходит в друзьях у Большой Шишки, но вот если он вляпался в громкое дело и им занялись всерьез, я искренне не завидую! Так и у русских есть выражение «когда вашу папочку достанут из сейфа и сдунут с нее пыль».

Ну а что с этими русскими девушками станет после – когда я отчитаюсь и буду на коне – мне глубоко плевать. Бизнес, ничего личного – кто-то должен и проиграть, и уметь проигрывать, если расклад не его.

«Вы мне угрожаете? – спрашивает стерва тем же надменным тоном. – Ну что ж…» – и делает кому-то знак. Подходят двое в русской морской форме, один габаритом похож на гориллу, второй помельче.

«Вышвырните этого, пусть охладится!»

Мне бы выйти. Но я-то знал, что если донесу на «стерв» в НКВД, поставлю крест и на своей миссии. И конечно же сыграло самолюбие, и наша исконно американская привычка решать все проблемы кулаком. Как незабвенный Брен Элкинс из книжонок Роберта Говарда: «Я дал ему в рыло, и он отлетел ровно на девятнадцать с половиной футов. Тут набежали толпой его дружки, и я аккуратно выкинул их всех в окно, кроме двух последних, которыми я вытер окровавленный пол».

Когда-то я всерьез занимался боксом, хотя до Джека Демпси мне далеко, но китаезам хватало, со всеми их кунг-фу. А еще в зале была моя «группа поддержки» – полтора десятка матросов с «Эмпайр Баффина», и отступить у них на виду значило потерять лицо.

– Извини, приятель, – отвечаю я. И бью сначала мелкого, чтобы не путался под ногами. Вернее, пытаюсь ударить. Он как-то плавно перетекает в сторону, подобно капле ртути.

И мой кулак, провалившись в пустоту, попадает словно в капкан. Стол бьет меня с размаху в лицо – или моя голова об стол? Успеваю заметить, как морячки с «Баффина» дружно вскакивают мне на выручку – и как решительно все русские, бывшие в зале, тоже вдруг оказываются на ногах. Затем мне на затылок будто обрушивается кувалда. И темнота.

В итоге у меня состоялось несколько неприятных разговоров: в русской военной полиции и на борту «Баффина».