Белая смерть

— Ладно, — сказал он, — полагаю, я готов. Пусть и не пытаются устроить какой-нибудь трюк. Я сейчас позвоню портье.

Он взял телефонную трубку и подергал рычаг:

— Алло! Портье?

Он подождал, потом еще раз постучал по рычажку и сказал:

— Алло! Алло! — Положив трубку на место, он заявил:

— Не работает.

— Может быть, дежурная просто отлучилась? — предположил Торнтон.

Стиччини скептически хмыкнул:

— Они всегда начинают с таких фокусов.

— Что вы предлагаете? — спросила Эстелла. — Может, нам следует подождать?

Стиччини подошел к окну, раздвинул занавески на дюйм и снова посмотрел на музыкантов.

— Нет, — сказал он, — лучше не ждать. Им только того и надо.

— А что они могут сделать, пока мы остаемся в номере? — спросил Торнтон.

— Многое. Если бы эта маленькая проблема была поставлена передо мной, то я разрешил бы ее в пять минут. Мне нужна другая комната, и под чужим именем. Насколько я знаю, этот номер прослушивается.

— С записью на магнитофон?

— Какой дурак будет связываться с магнитофоном? Они больше думают о бомбах.

— Знаю, — ответил Торнтон. — Но я по-прежнему считаю, что вы преувеличиваете опасность."

"— Надеюсь, что это так. — Стиччини снова попробовал дозвониться по телефону, но аппарат по-прежнему молчал. Вынув пистолет из кармана, Стиччини взвел курок до конца. Взяв со стола газету, он завернул в нее оружие. — Ладно, — сказал он, — полагаю, я готов.

Торнтон подумал, что это было бы смешно, если бы не сегодняшнее происшествие с грузовиком. Но даже это воспоминание не помогло ему полностью поверить Стиччини. Лицо Эстеллы было спокойным. Стиччини, казалось, собирался с духом. Потом сказал:

— Если вы увидите, что что-то не так, быстро смывайтесь. Но не думаю, чтобы они решились на что-нибудь прямо сейчас.

Он приоткрыл дверь и осмотрел коридор. Потом вышел наружу, держа в левой руке завернутый в газету пистолет.

— Ладно, можете выходить, — сказал Стиччини голосом бравого офицера из телефильма про войну.

Он пошел впереди них по коридору. Перед каждым поворотом он останавливался и осторожно заглядывал за угол, прежде чем выйти. Когда они дошли до лестницы, он остановился и посмотрел вверх и вниз. На каждой площадке он задерживался, чтобы прислушаться, затем шел дальше. К тому времени, когда они спустились в вестибюль, Торнтон решил, что Стиччини надо было податься не в бандиты, а в актеры.