Белая смерть

С тем же успехом он мог оказаться пригородом Ньюарка, Бомбея или Каракаса.

Старый Город, напротив, был неоспоримо характерен в несколько непрезентабельном смысле. Первое впечатление, которое он производил — это теснота и кривизна. Мощеные булыжником улицы были не шире тропы для мулов. Здания из темно-серого гранита лепились впритык, казалось, они стараются оттеснить друг друга подальше от дороги. Теснота поражала взгляд; с трех сторон город окружала пустыня, бескрайние просторы песка и скал. Четвертая сторона была обращена к океану, тоже в своем роде пустыня.

В Старом Городе сумрачные улочки постоянно петляли и убегали, прячась за углы серых гранитных зданий.

Прогресс достиг и Ракки. Грязные хижины и каменные дома стояли вперемежку с рядами компактных домиков из Западной Германии. Старые мечети были наскоро отреставрированы, и за прошедший месяц уже пять кафе засияли неоновыми огнями. Появилось множество баров и ресторанов. Один предприимчивый югослав открыл отель в западном стиле, неподалеку от мыса Рас-Шурваин.

"Для европейца жизнь в Ракке была нелепа, но не лишена интереса. Узкие улочки Старого Города были построены в расчете на мулов; позже за право первенства здесь сражались люди, мулы, верблюды и «Фольксвагены». Точно так дела обстоят и поныне. Но улицы Нового Города раскинулись так же широко, как Елисейские Поля. Несмотря на это, они постоянно запружены «Кадиллаками», контейнерами для перевозки нефти, «Лендроверами», пешеходами, козами, мулами и «Фольксвагенами».

Повседневная форма одежды в Ракке колебалась от библейской до современной, включая все разнообразные вариации обеих. Над городом витал легкий душок безнравственности, манящий и отталкивающий, аромат материальных богатств и духовного голода. Правоверных призывали к молитве пять раз в день, но «Радио Каира» благодарило Аллаха громче, чем любой муэдзин с луженой глоткой.

На улицах всегда было полно народа.