Белая смерть

— Не думаю, что мы можем принимать в расчет рыжие волосы, — проронил Дэйн и спросил Хитая: — Араб еще что-нибудь сказал?

— Вспомните, он никогда сам не видел этого человека. Но он сказал, что этот американец — большой и сильный, что голос у него выше, чем можно ожидать, и что он похож на других американцев.

— А они уверены в том, что он именно американец?

— Так сказал тот араб, — ответствовал Хитай. — Но санния немного знают о любых других народах, кроме своего собственного.

— Итак, — подытожил я, — нам нужно найти некоего человека, предположительно в Абадане, и все, что мы о нем знаем — что это большой человек со слишком высоким голосом и что у него могут быть рыжие волосы, а могут быть и не рыжие.

— Я знаю, что их много, — ответил Хитай.

— Их слишком много, чтобы твоим описанием можно было воспользоваться, — сказал я. — Нам нужно больше подробностей, которые помогли бы его опознать.

— Я это понимаю, — ответил Хитай. — Или ты думаешь, что я проделал столь долгий путь, не зная, как найти нужного человека?

— И как же? — спросил Дэйн.

— Это достаточно просто. Мы узнали от араба кое-что ценное. Кажется, его племя, бедуины-санния, имеют кровную вражду с суаяд-мадан. Поначалу это был раздор из-за пастбищ, но бедуины и мадан ненавидят друг друга с начала времен, и им не нужен предлог для вражды. Поэтому мы можем пойти к мадан…

— Нет, — сказал я.

Хитай резко повернулся ко мне.

— Ты идиот! — заорал он. — Мадан всегда следят за санния, они знают о них все.

— Нам перережут глотки, — заявил я. — Идти к мадан? Неужели ты потерял последний разум, Хитай?

— Я ничего не потерял, а вот ты потерял храбрость.

— Чтобы пойти к мадан, не нужна храбрость, — сказал я. — Для этого нужна лишь тупость, которой ты одарен в избытке.

Наш спор грозил перейти в кое-что более серьезное, но нас прервал Дэйн, спросив, кто такие эти мадан.

Мадан, объяснил я ему, это обитатели болот южного Ирака, которые живут неподалеку от персидской границы.