Белая смерть

— Так вы все-таки из ЦРУ! — торжествующе воскликнул Хансен. — И вы здесь для того, чтобы шпионить и подстрекать!

— Только не в Иране, — твердо заявил Дэйн.

— Конечно же не в Иране. Но вот в Туркменской Республике…

— Там готова почва для революции, — сказал Дэйн.

— Правда?

— Да это известно всякому мало-мальски информированному человеку. Я не выдам тайны, напомнив вам о восстании, которое месяц назад произошло в Таджикской Республике. Может быть, вы читали о нем в газетах. Менее известны, но отмечены в заслуживающих доверия международных журналах волнение в Синкьянге и неурожай в Киргизской Республике.

— И что же?

— Превосходную возможность поднять мятеж по всей Центральной Азии, — важно проронил Дэйн.

Хансен нахмурился и закусил губу.

— Мятеж… Но это может вызвать всеобщее термоядерное побоище.

— Ну, мы так не думаем, — утешил его Дэйн.

— Но вы не можете быть полностью в этом уверены!

— Не разбив яиц, омлета не сделать, — с нездоровым смешком проговорил Дэйн. — Кроме того, если усиление военной напряженности окажется неизбежным, мы всегда сможем предложить русским несколько концессий.

— И какие же концессии вы можете им предложить? — спросил Хансен.

— Ну, я не вправе вам это открыть, — ответил Дэйн. — Это государственная тайна, вы же знаете. Но я полагаю, что вы читали Клаузевица.

— Нет. А что он написал?

Дэйн хихикнул и пояснил:

— Клаузевиц определил нейтральную страну как ту, которую можно отдать врагу без смущения.

— Это ужасно! — возмутился Хансен. — Но я полагаю, что вашим союзникам есть что сказать насчет этого.

— Полагаю, что так. Если мы им позволим.

Настало молчание. Потом швед изрек:

— Я не могу поверить, что вы настолько циничны. Заставить замолчать ваших союзников…

— Союзник, — сказал Дэйн, — это солдат на линии огня. Его достоинство в том, что им можно пожертвовать.

— Почему же?

— Этого я вам сказать не могу. Я только напомню вам о том, что подтвержден факт существования разумной жизни на Марсе."

"Хансен открыл рот. Потом он осознал, что над ним издеваются, и разразился потоком ругани. Выплеснув таким образом ярость, он некоторое время вел машину в угрюмом молчании. Наконец он с усмешкой сказал Дэйну, что это был отличный розыгрыш.