Белая смерть

Авторы этих исследований восхищались туркменами, курдами, бедуинами, патанами и дюжиной других племен, у которых не хватило ума научиться обрабатывать землю, чьи представления о военном деле не идут далее засады, которые торговлю представляют воровством и культура которых состоит из перевранного Корана. Разумеется, кочевники могут быть людьми храбрыми и независимыми, но таковы же и нищие Исфагана, которые отказываются сменить это древнее, доставшееся по наследству призвание на что-либо более достойное.

Наконец мы добрались до того места в горах, откуда могли обозревать Имам-бабу и ее северо-восточные окрестности. Хитай сказал мне, что здесь мы можем спрятаться и ждать, когда алтаи-текке отправятся на север за очередным грузом Белого Порошка. Когда же это случится, мы сможем проследить за ними до источника этого порошка.

Я передал это Дэйну, добавив, что подобная идея напоминает самоубийство.

— Почему? — спросил Дэйн.

— Алтаи наверняка приняли в расчет такие элементарные вещи.

— Душаки должны были об этом подумать, — предположил Дэйн. — Спросите об этом у Хитая.

Хитай сказал:

— Алтаи не станут устраивать засаду. Во-первых, они так надуты спесью, что думают, будто никто не рискнет проследить за ними от Имам-бабы. А во-вторых, никто из них не отстанет, чтобы устроить засаду. Потому что отставший будет исключен из раздела барыша, а остальные сочтут это веселой шуткой.

Дэйн кивнул, и на этом дискуссия завершилась.

Мы разбили лагерь и стали ждать. Ждали мы два дня, питаясь холодной копченой бараниной, потому что разжигать огонь опасались. За подходами к Имам-бабе наблюдали по очереди через бинокль Дэйна. Ночью в городские предместья ходили разведчики, чтобы убедиться, что алтаи не проскользнули незамеченными. Проделывалось это с основательностью и упорством, поразительными в туркменах.

Время шло. Дэйн выучил несколько слов по-туркменски, и мы обсуждали с Хитаем, что следует предпринять в возможных ситуациях. Летели дни, а мы сидели в своем лагере, питаясь холодной бараниной. Я смертельно заскучал, почти заболел от подобной пищи, но пуще всего мне надоело непрерывное хвастовство этих дикарей.