Белая смерть

В последний раз выходя из комнаты Дэйна, Зеттнер испытывал нечто вроде сожаления при мысли о том, что человека такого масштаба придется уничтожить, предварительно выжав из него все необходимые сведения.

Немного погодя в комнату степенно вошел улыбающийся Бардиев. Он принес с собой бутылку портвейна и коробку сигар. Они с Дэйном уже встречались один раз в конце Второй мировой: Бардиев был тогда майором артиллерии, а Дэйн — капитаном в Управлении стратегических служб. Они познакомились, встретившись в Берлине на приеме в каком-то посольстве, и обменялись лишь несколькими фразами.

Некоторое время они сидели молча, словно заговорщики. Потом Бардиев, рассматривая тлеющий кончик своей сигары, поинтересовался, что Дэйн думает о Зеттнере.

— Он очень молод.

Бардиев слегка наклонил голову.

— И настроен весьма решительно.

Бардиев снова наполнил стаканы.

— Такой коллега едва ли вызывает у вас особо теплые чувства, — продолжал Дэйн.

Бардиев, поморщившись, пожал плечами. В воздухе повис вопрос. И Дэйн сформулировал его:

— Бардиев, вы можете выпустить меня отсюда?

— Это абсолютно исключено, — заявил Бардиев тоном маклера, вздувающего цену.

— Однако это было бы в высшей степени практично.

— Почему?

— Потому что в этом случае я пообещал бы вам убить Зеттнера.

— Друг мой, вы бредите.

— Чтобы спасти вашу жизнь. И мою тоже, разумеется.

Итак, вопрос был задан, но его пока не приняли всерьез.

— Дэйн, — сказал Бардиев, — вино ударило вам в голову. Вы предлагаете совершенно нелепые вещи. Зачем мне убивать моего друга Зеттнера?

— Если моя информация верна, то ваш шеф переведен на афганскую границу. Бардиев, теперь вы — кисть без руки.

— Ах! — воскликнул Бардиев. — Таковы издержки большой политики.

— Вы пережили много политических бурь.

Бардиев задумчиво глядел в сторону.

— Хорошо, скажу яснее, — решился Дэйн. — Неужели вы откажетесь воспользоваться полезным орудием, оказавшимся в ваших руках?

— Мы не стираем грязное белье на людях.

— Речь идет о вашей голове, — настаивал Дэйн.

Снова наступила тишина. Через несколько секунд Бардиев объявил:

— Я не предатель.

— А я и не считаю вас предателем. Вопрос вообще не ставится так.