Белая сирень

– Пусть бы эта скотина сам тебя воспитывал! Всю жизнь мне сломал! А у тебя одни двойки в дневнике!

– Нет, это неправда.

– Поговори мне ещё, щенок! – пощёчина была не сильной, но сделана вовремя."

"Герман дёрнулся и закрыл глаза. Медленно он включался в игру.

Вторая пощёчина была чуть сильнее. Кажется, рыжая входила в раж. Герман поморщился.

Рано.

– Маленький ублюдок!!! Мелкая тварь! Ненавижу!

Новый удар по лицу. Её ладонь прохладная и влажная. На коже остаётся чувствительный след. Герман знает, что, впервые увидев его, девушка расслабилась и восприняла всю эту ситуацию, как спектакль, и всё закончится банально сексом.

Или не банально – это зависит от того, что она уже видела и знает.

Всё-таки Макаров внимательно отнёсся к его просьбе. Степан пытается ему помочь, и иногда у него это даже получается.

Крики и ругательства превращаются в монотонный гудящий звон. С ударами рыжая уже даже перебарщивает. Не больно, конечно, но кожа немеет и превращается в пластилин.

Посмотрим, из какого материала сделана ты, детка.

Злость тяжёлой удушливой волной поднимается из самой глубины нутра. Сквозь закрытые веки перед Германом встаёт лицо матери. Кровь подступает к вискам и колотится, разрывая черепную коробку.

– Замолчи! – он хрипит и вцепляется руками в ненавистный халат. Дёргает его на себя, потом валит женщину на спину, давя своим телом. По спине градом стекает пот. Герман не может открыть глаза. Не может и не хочет, он весь сейчас словно сжатая пружина, готовая разорвать в клочья собственное тело.

 – Ты грязная сука! Ненавижу!

Снова разрозненные картинки перед глазами: директор школы – в которой он учится, а она преподаёт – толстый лысый, вечно воняющий тип с маслянистыми глазками. Высоченный слесарь в засаленной клетчатой рубашке и щербатым ртом. Неизвестный мужик, на ходу застёгивающий брюки, с которым он сталкивается в дверях, когда возвращается из музыкальной школы. Его лицо Герман даже не успевает толком разглядеть. Глумливые усмешки соседей и дворовых пацанов, прожигающие его спину, когда он тащится в свой подъезд со скрипичным футляром.

Он умный мальчик, но эта тварь недостойна такого сына. Она просто тварь, исторгнувшая его из себя вопреки здравому смыслу. И он ненавидит это лицо и тело, в котором был случайно зачат.

Герман рычит. Утратив контроль, он вбивается в горячую плоть и сжимает руками пульсирующую шею под собой. Пот вперемешку со слезами затекает в рот, впитывается в рубашку.