Белая сирень

На одной из полок стояло несколько пузатых бокалов, внутри которых поблёскивали значки и пуговицы. Задрав голову выше, Ольга упёрлась глазами в Уголовный кодекс посреди собрания сочинений Артура Конан Дойля. Ну да, конечно, знаки и психологические подсказки. Невесело усмехнувшись, девушка залезла на табуретку. Вытащив одну из книг, полистала оглавление. Пожалуй, отвлечься ей поможет только Шерлок Холмс. Оля взяла следующий том рядом с Уголовным кодексом и попыталась впихнуть юридический фолиант поглубже, но он продолжал выпирать, словно ему что-то мешало.

Девушка пошарила рукой в глубине и наткнулась на что-то мягкое. Придерживая подбородком книги, она извлекла небольшую сумочку. Не обращая внимания на серую пыль, тут же покрывшую руку и рукав, Оля застыла, холодея от подступившей паники. Голова её закружилась, ноги предательски задрожали. Лаврик заворочался на кровати, и Ольга перевела тяжёлый растерянный взгляд на старика. Руку жгло, словно она держала в ней тлеющую головёшку. Первой мыслью действительно было желание сжечь сумку сейчас же. Но Оля тихо засунула её обратно.

Накормив собаку, Ольга сидела на кухне, уставившись в одну точку, пока Платон не лизнул ей руку и не вывел её из этого состояния. Словно сомнамбула Оля вышла из квартиры Лаврика.

Кожа ладони ещё хранила сухость и шершавость потрескавшейся от времени ткани. Дешёвая китайская подделка с золотистым замочком и цепочкой вместо ручки. Когда-то у неё ещё был мягкий кожаный ремешок… Длинный и плотный, словно созданный для того, чтобы обвить им шею и крепко затянуть…

Олю трясло.

Зубы стучали, совсем как у Лаврика в его похмелье. Она старалась идти по наименее освещённой стороне улицы, надеясь никого не встретить и не привлечь к себе внимания.

Вот и серая «родная» пятиэтажка. Ольга оказалась у подъезда в тот момент, когда от него отъехал Форд Мезенцевых. Мозг услужливо информировал о недавнем желании встретиться с Сергеем. Но сейчас пыл девушки окончательно остыл. Она была не в том состоянии, чтобы задавать вопросы Сергею и при этом ничем не выдать себя.

Он обязательно догадается обо всём, и тогда…

Ольга до скрипа сжала челюсти. «Господи, помоги же мне! Почему я всё время натыкаюсь на то, что хотела бы забыть?! Что ты хочешь, чтобы я сделала? Сдалась? Согласилась с тем, что виновата? Села в тюрьму? Я уже не понимаю, что происходит. Мертвы ли мёртвые?!»

Девушка заперла за собой дверь и в бессилии сползла на корточки. Куриный суп плескался где-то у самого горла.