Белая сирень

Протягивая руку навстречу, Оля чувствует сопротивление и саднящую тяжесть в мышцах. Так не должно быть. Что-то со звоном падает на пол. В голове этот звук троекратно усиливается, вызывая прилив тошноты.

– Оленька! Ольга Павловна!

Фигуры движутся к ней и при ближайшем рассмотрении становится понятно, что это совсем другие люди, а не её родители.

Значит, она жива?!

Лишь одно движение, а тело становится влажным, как после пробежки. По виску катится капля.

– Пожалуйста, лежите спокойно. У вас в руке капельница, – приятный женский голос успокаивает.

Оле никак не удаётся сфокусировать взгляд на лице обладательницы бархатного тембра. Картинка расплывается, как жидкий шоколад по тарелке.

Женщина убирает волосы со лба Оли, кладёт на него тёплую ладонь. Её движения мягкие и нежные

– Как хорошо, что вы очнулись.

Медсестра достала иглу из вены, заклеила ранку пластырем. Деловито оттянула Оле веки и заглянула в глаза. Сделала пометки в прикреплённом над тумбочкой листке.

– Постарайтесь недолго, – обратилась к присутствующим.

Ольга переводила взгляд с Марии Керр на следователя, чувствуя, как болят глазные яблоки.

Керр, присев на край кровати, легко поглаживала тонкое одеяло. Следователь, прислонившись плечом к стене, наблюдал за её движениями, не говоря ни слова. На нём был тот же костюм, и Оля заметила, что нижняя пуговица пиджака почти оторвана и держится лишь на одной нитке.

– Что случилось? – голос совсем не слушается её. Каждый звук вызывает спазм и неприятную щекотку, словно горло натёрли на мелкой тёрке.

– Вы чуть не погибли.

– Там собака была… – почему-то вспомнилось именно это.

– О, это не просто собака! – следователь на секунду отделился от стены и, отряхнув плечо, снова привалился к ней. – По-моему, это теперь самый известный пёс не только в городе, но и в области. И имя ему – Платон.

Ольга попробовала улыбнуться, но лицо совсем не слушалось её. Потрогав себя за щёки, она подумала, что голова стала похожа на воздушный шар, и кожа такая же неживая, резиновая, как будто и не принадлежит ей вовсе.

Керр прихватила её за локоть, заставляя убрать руки.

– Всё наладится. Это последствия удушения. Это нормально. То есть… – смутилась, покраснев до корней волос. – Это пройдёт.

– Платона, конечно, не пустят к вам, но его хозяин и ещё один человек, Павел, сейчас в коридоре, – следователь вздохнул. – Если бы не они… Шли за вами от самой церкви. Не хотели мешать, а потом увидели то, что произошло. Вы просто какой-то магнит для преступников.