Белая сирень

В состоянии ли ты удержать этот сверкающий зыбкий шар в своих руках, чтобы нести его хрустальную хрупкость дни и годы? Имеешь ли ты право, давая обещания, затем тихо стащить их и спрятать? Не боишься, что найдётся кто-то более достойный и решительный, чтобы нести эту ношу за тебя?

Оля водила пальцем по картинке. Перед глазами возникла прихожая, где было сделано фото. Кажется, что она даже слышала тиканье ходиков из-за двери спальни…

***

– Ты совершенно не доверяешь людям! – Артём, стоя на коленях, опустил голову над ванной.

Отфыркиваясь, ждал, когда Оля смоет шампунь с его волос, поливая из ковша нагретой водой.

В его доме меняли старые трубы, а во двор привезли цистерну с водой, из которой они носили воду всё утро себе и соседу Белецкого – отставному офицеру с протезом вместо ноги. Рабочие обещали закончить ремонт до вечера, но жители дома настойчиво уточняли сроки, обмениваясь между собой телефонами Управы.

– Надо уметь делегировать! – пока Ольга вытирала его волосы полотенцем, Артём пытался дотянуться до её губ поцелуем.

 – А ты почему-то решила, что всё должна делать сама. Это абсолютно неправильная позиция.

– А ты всегда считаешь себя правым? – Оля чмокнула Артёма в нос и пригладила влажные волосы. – Мне просто кажется, что делаю свою работу гораздо лучше других. Это эгоизм?

– Глупость! – Белецкий пожал плечами, рассматривая себя в зеркале. – Знаешь как – научи другого. Пусть учится, делает ошибки, но двигается вперёд. И ты иди. Не закапывайся в том, что давно можешь делать с закрытыми глазами.

Контролируй процесс. Открой для себя новые возможности! Может, этот человек, с которым ты поделишься знаниями, превзойдёт тебя, – продолжил без паузы. – Я считаю, что мы должны поехать вместе куда-нибудь отдохнуть. Я уже присмотрел несколько мест, где можно совместить мои рабочие встречи с выставками и биеннале. В Прагу, например, второй сезон зовут антрепризу ставить. Всё некогда. Но, – он мягко коснулся кончика носа Оли, – если ты согласишься, мы можем провести там незабываемый месяц. Будем есть крендели, а по утрам пить тёмное чешское пиво!

– Я стану толстая, не влезу в самолёт, и ты меня разлюбишь.

– А разве я говорил, что люблю тебя? – прищурился Белецкий.

– Нет. А я?

– Дай-ка подумать, – Артём наморщил брови и вопросительно посмотрел на Олю. – Нет?

Белоснежная рубашка с тонким вышитым вензелем. Дёрнувшийся кадык над строгим воротничком. Ольга завязала атласную бабочку и чуть прижала её, почувствовав основанием ладони сквозь ткань тепло Артёма.