Белая сирень

И эта тельняшечка, так ладно сидящая на Жанне, и короткая юбочка-разлетайка, открывающая стройные ноги, и бутон пиона в волосах, который Ольга мастерила несколько вечеров из обрезков органзы привлекали к Жанне всеобщее внимание.

С юбочки-то всё и началось. Разглядывая Жанну, Оля вдруг нахмурилась и подошла к самому краю сцены. Отсюда ноги Саблиной казались просто нереально длинными. Ольга похлопала в ладоши, привлекая внимание актрисы. Жанна запнулась на полуслове и недовольно склонила голову.

– Жанна, простите, но подол юбки разошёлся.

– Что? – в голосе Саблиной не было даже намёка на человеколюбие.

– Подол разошёлся, – повторила Оля.

– Ну, зацепила, чего теперь?! – огрызнулась Саблина.

– Снимайте, я зашью.

– Да плевать на него! – отмахнулась Жанна, поправляя волосы.

Но для Оли это была не мелочь. Когда она поняла, что Жанна не собирается сделать то, о чём её просят, девушка упрямо стала подниматься на сцену.

Она успела подойти к актрисе и даже обменяться с ней упрямыми взглядами, когда над их головами что-то загудело.

Они обе задрали головы. Ослеплённые светом софитов вновь развернулись друг к другу. Оля первая, повинуясь какому-то внутреннему рефлексу, схватила Жанну за руку и потащила за собой в сторону, с трудом разбирая дорогу и рискуя свалиться вниз.

Декорация рухнула, зацепив и осветительные приборы, и балку с собранной на ней второй кулисой, и штангу с утяжелителями, удерживающими верхний бордюр. Со сцены им всё-таки пришлось прыгать, слава Богу, расстояние перед первым рядом оказалось достаточным, чтобы не переломать о стулья руки и ноги.

Горные вершины под лейтмотив снежной лавины оказались прямо над их головами, погрузив в темноту и облако пыли.

– Так вот как выглядит кладбище несыгранных ролей… – произнесла Жанна, разглядывая жирный отпечаток своей помады на полу.

***

– Вы ранены? Можете встать?

Оля очнулась, услышав глухой мужской голос. Пошевелила головой.

Её подхватили под руки.

– Кажется, ранена. Кровь. Позовите врача!

– Не надо, я сама, – Оля не смогла разглядеть лицо мужчины.

В разрезе трикотажной маски лишь тускло поблёскивали глаза.

Вокруг неё творилась неразбериха. Кто-то кричал: «Дайте сюда свет! Включите фары, в конце концов! Направьте их в окна!»

Девушку толкали со всех сторон, пока она пробиралась к выходу, и только там, в кольце машин и людей, остановили, преградив путь. Зрение почти восстановилось. Оля смогла различить даже пылинки, плавающие в воздухе в радиусе света автомобильных огней.