Белая сирень

– За печень не боишься? – Гуциев, наконец, отложил журнал в сторону.

– Ты за своё здоровье беспокойся, – буркнул Макаров, – неизвестно, сколько ещё гулять будешь. А всё этот долбоящер! – Макаров внезапно схватил стакан и, замахнувшись, метнул его в сторону Тищенко.

Стакан пролетел над головой Германа, едва задев взъерошенные волосы на макушке, и глухо ударился о ковровую дорожку, расколовшись на две части. Тищенко обернулся, втянул голову в плечи и, ни слова не говоря, кинулся на Макарова. Со стола полетело внушительное пресс-папье и целая стопка бумаг в кожаных папках.

Вцепившись в плечи полковника, он без особого, впрочем, успеха затряс Макарова из стороны в сторону.

– Это ты, чёртова горилла, вечно всё портишь!

На шее Макарова вздулись вены, глаза налились кровью, как у быка. Он схватил худощавого Германа в охапку и, будто тот и не весил ничего, повалил его со стола на пол.

– Завалю, гнида!

– Так! – Гуциев громко хлопнул в ладоши.

– Надо было мочить этих тварей ещё тогда! – прохрипел полковник, продолжая тянуть Германа за ворот дорогого костюма.

– А не ты ли, Макар, уговаривал спустить всё на тормозах? – Гуциев приоткрыл фрамугу окна и, щёлкнув зажигалкой, закурил.

– Пожале-е-л! – протянул насмешливо Герман, отдирая от себя руку Макарова и с сожалением оглядывая испорченный в схватке костюм.

Степан с силой провёл пятернёй по красному лицу. Раскинув руки в стороны, остался лежать, вжимаясь затылком в прохладный пол и толкая ногой тяжёлое офисное кресло, чтобы уместиться полностью в небольшом пространстве между столом и стеной.

– Гера, заткнись, – Гуциев предостерегающе повысил голос, – у Макара хотя бы всё в порядке с…– Он не закончил фразу, столкнувшись взглядом с потемневшими зрачками Германа.

– Ну-ну, договаривай! Что там у вас в порядке? Когда он Маринку пополам рвал или когда ты…

Гуциев дёрнулся, словно от удара, но взгляда не отвёл.

– Заткнись!

Макаров заворочался, с трудом поднялся, сел. Герман нехотя протянул ему руку и, когда Макаров ухватился за неё, помог встать. Как только полковник оказался на ногах, Тищенко, демонстративно задев его плечом, вернулся на диван.

– Начнём сначала! – Гуциев прикрыл окно.