Белая королева

Елизавета хихикнула, как девчонка, лицо ее вспыхнуло при мысли о подобной перспективе.

— Твоя бабушка, кстати, овдовев, сразу же вышла замуж за обыкновенного молодого сквайра, — напомнила я. — Мой отец и твой дед был когда-то оруженосцем ее первого мужа. А вот и еще пример: мать короля Генриха Шестого тайно вышла замуж за не такого уж знатного Тюдора.[35] И наконец, я сама: став вдовой, я влюбилась не в кого-нибудь, а в короля Англии! На это у меня ума хватило.

Елизавета только плечами пожала.

— Ты честолюбива, мама, а я нет.

Ты бы никогда не влюбилась в человека небогатого и незнатного. Но я-то вовсе не хочу становиться королевой Англии. Мне не нужен трон моего бедного брата. Я уже видела, какую цену приходится платить за королевскую корону. Ведь отец так никогда и не переставал за нее сражаться, хотя добыл престол в честном бою. А посмотри на нас — где мы теперь оказались? В ловушке, в жалком убежище, которое лишь чуточку лучше тюрьмы. А все потому, что ты, мама, по-прежнему надеешься отвоевать трон. И ты его получишь, даже если для этого тебе придется выдать меня замуж за какого-то беглого ланкастерца.

— Как только Ричард пришлет мне свои предложения и подпишет со мной договор, мы покинем убежище, — заверила я дочь. — Обещаю тебе: нам не придется еще одно Рождество встречать здесь. Даю тебе честное слово, Елизавета."

"— Но нам вовсе необязательно выходить отсюда навстречу королевской славе, знаешь ли, — жалобно промолвила дочь. — Можно просто перебраться в какой-нибудь хороший дом и жить, как живут все обычные семьи.

— Хорошо, мы так и сделаем, — сказала я.

Сказала так, словно действительно думала, что мы способны быть обычной семьей. Мы — Плантагенеты! Разве можем мы быть обычными, такими, как все?

ЯНВАРЬ 1484 ГОДА

Я получила весточку из Бретани от своего сына Томаса Грея, который по-прежнему находился среди молодых повес, придворных Генриха Тюдора. Письмо пришло все в пятнах — видимо, на нем отразился слишком долгий путь — и было датировано днем Рождества 1483 года.

"

"Генрих, как и обещал, прилюдно поклялся в соборе города Ренна, что женится на твоей дочери Елизавете, а затем предъявил свои права на английский трон. Все мы — в том числе и я, разумеется, — дружно провозгласили его королем и принесли ему присягу. Я слышал, как кто-то спросил, как он может объявлять себя наследником престола, если юный король Эдуард, возможно, все еще жив, ведь о его смерти ничего доподлинно неизвестно.