Белая королева

Маргарита отлично понимала: все, чего она достигла в жизни, бессмысленно, если ей так и не удастся вернуть сына домой и ввести его в права наследства.

— Леди Маргарита хочет подписать соглашение, в котором будет пункт, что ее сын примет свой титул и унаследует ее земли, а ее деверя, Джаспера Тюдора, восстановят в его правах на земельные владения в Уэльсе. Они оба должны получить возможность на законных основаниях вернуться в Англию. Кроме того, Маргарита хочет обручить своего сына Генриха Тюдора с вашей дочерью Елизаветой, благодаря чему он станет третьим после ваших сыновей наследником престола, — торопливо закончил доктор Льюис.

Я ни секунды не медлила. Собственно, я ведь только и ждала, что мне наконец будут названы конкретные условия, и условия эти оказались именно такими, как я и предполагала — причем отнюдь не благодаря дару предвидения, а просто исходя из здравого смысла. Я бы и сама попросила того же, будь я на месте леди Маргариты и обладай столь же устойчивым и прочным положением: все-таки она была замужем за человеком, который стоял на третьем месте в Англии по могуществу и знатности; союзником Маргариты являлся герцог Бекингем, второй человек в стране; и она имела твердое намерение свергнуть того, кто сейчас являлся первым лицом государства.

— Я согласна, — кивнула я. — Передайте герцогу Бекингему и леди Маргарите, что я согласна. И назовите им мою цену: пусть мне немедленно вернут моих сыновей.

На следующее утро ко мне вошел мой брат Лайонел.

— Там, у речных ворот, кое-кто очень хочет тебя видеть, — сообщил он с улыбкой.

 — По-моему, какой-то рыбак. Только как можно тише, сестра моя. Не забывай, что осторожность — одна из лучших женских добродетелей.

Я поспешила к дверям, но Лайонел вдруг остановил меня, положил руку мне на плечо и совсем не как епископ, а скорее как брат довольно грубо прибавил:

— И пожалуйста, не визжи, как девчонка.

Я выскочила в дверь, мигом спустилась по каменной лестнице и пробежала по полутемному коридору с каменными стенами, где единственным источником света служили железные ворота, выходившие на реку.

У ворот качался на воде маленький ялик. На корме лежала сложенная рыбачья сеть, а сам рыбак в грязном плаще и надвинутой на глаза шляпе ждал меня у входа. Я сразу поняла, кто это — по его высокому росту, которого ничто не могло скрыть, и по его манерам. Предупрежденная Лайонелом, я не вскрикнула, да и жуткая рыбная вонь, исходившая от одежды «рыбака», помешала мне сразу броситься в его объятия.