Белая королева

Мальчик отвел коня в сторону, а Эдуард обратился к стоявшему рядом Гастингсу:

— Расставь постовых.

И тут вновь взревели пушки, заставляя вздрагивать от оглушительного грохота. Над головой свистели пушечные ядра; там, где эти ядра падали на землю, слышались глухие удары — но значительно южнее того места, где у подножия холма притаилось войско Эдуарда.

— Ну что ж, — усмехнулся Эдуард, — поспать нам сегодня вряд ли удастся, но и они всю ночь явно спать не собираются. Ладно, Уильям, разбуди меня часа в два.

Скинув плащ, Эдуард привычным движением расстелил его на земле, лег, снял шляпу и накрыл ею лицо.

Через несколько минут, несмотря на неумолчный рев пушек и грохот падающих ядер, он уже крепко спал. Гастингс с материнской нежностью укрыл короля своим плащом и повернулся к Георгу, Ричарду и Энтони.

— По-моему, каждому из нас лучше стоять на посту часа по два. Согласны? — спросил он. — Я заступлю сейчас, потом разбужу тебя, Ричард, и вы с Георгом проверите состояние людей и кого-то отправите на разведку, после них заступишь ты, Энтони.

Все трое согласно кивнули.

Энтони завернулся в плащ и улегся рядом с королем, но перед этим шепотом уточнил у Гастингса:

— Значит, Георг и Ричард будут дежурить вместе?

— Георгу я доверяю не больше, чем городской шлюхе, — также шепотом пояснил Гастингс. — А вот юному Ричарду даже собственную жизнь доверил бы. Он заставит своего братца держаться нашей стороны, пока мы не начнем сражение и с Божьей помощью не одержим победу.

— А ведь соотношение сил и впрямь опасное, — задумчиво произнес Энтони.

— На моей памяти не было худшего! — воскликнул Гастингс, но, пожалуй, даже весело. — Правда на нашей стороне, и Эдуарду всегда везло в битвах. К тому же сейчас все три сына Йорка снова вместе. Ничего, мы еще вполне можем не только остаться в живых, но и победить!

— Аминь.

Энтони перекрестился и лег спать.

— Да к тому же, — пробормотал себе под нос Гастингс, — нам ничего другого и не остается. Мы можем только победить!"

"А в это время в нашем убежище в Вестминстере не спали ни я, ни моя мать.

Незадолго до рассвета, когда ночь темнее всего, а луна уже закатилась, мать подошла к окну и настежь распахнула створки. Я стояла рядом, и мы обе смотрели на широкую темную реку, протекавшую прямо под нами. Я легко вздохнула, и в холодном ночном воздухе мое дыхание превратилось в маленькое облачко тумана. Мать тоже вздохнула, и уже два туманных облачка, слившись вместе, унеслись прочь.