Белая королева

Только тебе одной. Но ты должна уяснить, Елизавета: я уже не тот человек, за которого ты выходила замуж. Ты выходила за юнца, не знавшего опасений. Мне тогда казалось, что это и означает быть храбрым. Но храбрым я не был — я был просто везучим. До поры до времени. Теперь же я стал мужчиной, поскольку не только испытал страх, но и бежал от него.

Я уже собиралась напеть ему в утешение какую-нибудь сладкую ложь, но потом решилась на правду.

— Только глупец ничего не боится, — заметила я. — А храбрый человек знает, что такое страх, но все равно скачет вперед, навстречу этому страху, и борется с ним.

— Господи, конечно нет!

Я улыбнулась.

— Тогда ты и есть тот самый человек, за которого я вышла замуж. Ведь тот человек был некогда храбрым юношей, а теперь стал храбрым мужчиной. Только тот, за кого я выходила замуж, еще не ведал страха, и сына у него еще не было, и любви настоящей он тоже еще не испытывал.

Эдуард с сомнением смотрел на меня.

— Ты действительно так думаешь?

— Именно так я и думаю, — подтвердила я. — Я ведь тоже очень боялась, но больше не боюсь: ведь ты снова здесь, со мной.

Эдуард еще крепче прижал меня к себе.

— Тогда я, пожалуй, немного посплю, — отозвался он, успокоенный моими словами, точно ребенок.

И я нежно обняла мужа, словно он и был моим ребенком, моим маленьким сыном.

Я проснулась утром и с удивлением почувствовала радость — радость от шелковистости своей кожи, от приятного тепла где-то в животе и какого-то общего обновления, начала новой жизни; тут рядом со мной завозился Эдуард, и я поняла, откуда в моей душе это состояние. Я в безопасности, как и он, и мы снова вместе. На своем обнаженном плече я ощущала теплые солнечные лучи, льющиеся в окно. Но уже в следующее мгновение я вспомнила: Эдуард должен уехать! И он, видимо, тоже размышлял об этом, поскольку больше не улыбался, и лицо его показалось мне на редкость мрачным.

— Не говори ни слова и не вздумай меня задерживать, — быстро произнес Эдуард, спрыгнув с кровати и натягивая одежду. — Мне и без того невыносимо думать об отъезде. Просто ужасно, что приходится вновь тебя покидать! И ей-богу, если ты станешь меня упрашивать, я дам слабину и останусь.