Бей! Корсар из будущего

Тут уж рулевой смотрит не столько за тем, как на мель не сесть, а как бы с другим судном не столкнуться.

Величием русской реки восхищались и иноземцы. Еще в древности греки называли ее «Ра», что означало «щедрая», арабы величали ее «Ийшль» – «река рек», татары – «Итиль». Русичи же связывали название со словом «влага». Могучая Волга, дававшая жизнь расположенным на ее берегах малым деревенькам и большим городам, торжественно и неторопливо несла свои воды в далекое Каспий-озеро. Слева уходил за горизонт пологий, весь облитый солнцем, пышный зеленый берег.

На пятые сутки миновали границу с бывшим Казанским ханством. Вскоре показалась вдали, слева по курсу, и сама Казань – центр вассального Казанского царства.

Я надел татарский, шитый золотом халат, опоясался, не забыл и про тюбетейку. Почему я это сделал? Сам не пойму – видать, интуиция подсказала, и как оказалось – не зря."

"На траверзе Казани с двух сторон к ушкую подошли лодки с татарами. И хоть царство Казанское уже было под рукой русского государя, ясак – налог с товара – татары взимали исправно.

Только мытари казанские поднялись на палубу, как я выступил вперед и заорал гневно, естественно – на татарском.

– По какому праву задерживаете меня, друга визиря?

Увидев золотое шитье халата и услышав повелительный голос, татары пали ниц в поклоне.

– Прости, вельможа, по виду – судно урусское, досмотреть решили.

– Вон отсюда! – топнул я ногой.

Мытари, пятясь, очень шустро спустились в лодки и отплыли.

– Да ты хитрец, Юрий! Теперь понятно, почему одеяние басурманское взял. А что ты такое им сказал, что они – бегом с судна? Погоди, а язык? Откуда язык ихний знаешь? Ты же мне не говорил?! – засыпал меня вопросами изумленный Ксандр.

– Потом расскажу – вспоминать не очень приятно, да был в плену татарском.

Когда удалились от Казани далеко, я снял халат, повесил в каюте. Довольный Ксандр руками бережно расправил на нем складки. В глазах его плясали веселые чертики.

– Пусть повисит до обратного пути. Глядишь – деньги сэкономим на ясаке. А я уж, грешным делом, подумал – не скоморошничать ли на чужбине решил, а оно во как повернулось.

Мы продолжали плавание, держась вблизи других попутных судов. Такая осторожность не была излишней. Но не татар следовало остерегаться: торговый путь на Волге был «курицей, несущей золотые яйца», поэтому за нападение на купцов карали смертной казнью. Пошаливали волжские разбойники.