Бей! Корсар из будущего

При рукопожатии он мог слегка царапнуть ими руку нежелательного ему человека, и вскоре тот умирал. Время смерти варьировалось в зависимости от дозы – от нескольких дней до года. Последствия отравления напоминали лучевую болезнь – выпадали волосы и зубы, отслаивалась кожа, затем наступал паралич дыхания. Не менее коварна была и Лукреция. Она вручала надоевшему любовнику ключ от спальни, на котором был шип с ядом. Незадачливый любовник царапал кожу, когда отпирал замок, и вскоре умирал.

Или аква тофана.

Этот яд был изобретен в Неаполе. Жена доставала маленький пузырек и тайно выливала его содержимое в похлебку мужу-рогоносцу. Через несколько часов после отравления мужа начинала мучить жажда, затем – боли в желудке, слабость. Отравленный ложился в постель, где и умирал через сутки от «апоплексического удара» – как тогда называли инсульт.

Или взять мышьяк…

Но – чу! Наверху послышалась суматоха, потянуло запахом съестного. Да никак французские матросы сели кушать. Мы тоже хотели, но нам никто и куска хлеба не даст.

Команда втягивала носами дразнящие запахи и глотала слюни.

А через полчаса началось самое интересное. Слышались звуки рвоты, стоны, ругань и шум падения тел. Потом наступила тишина.

– Ну – вот и все, дождались.

– Чего?

– Того, о чем я говорил. Команда «француза» мертва или лежит в беспамятстве. Пришел наш черед действовать.

Как открыть люк? Проем трюмного люка был прикрыт деревянной решеткой, видимо – специально для арестованных. Воздух в трюм поступает, а вылезти нельзя.

Только часовых у трюма сейчас нет, потому нам никто не мешает. Привстал один из наших матросов, слышавший наш разговор.

– Когда нас в трюм загоняли, я задвижку деревянную видел. Запор – тьфу, отодвинем – и все дела.

– Тогда действуй, – распорядился Кондрат.

Мы подняли матроса на руках – ведь лестницу французы вытащили на палубу. В несколько движений ему удалось отодвинуть деревянную задвижку на решетке и откинуть ее.

Мы подтолкнули его; он повис на руках и, подтянувшись, выбрался наверх.

Через мгновение он спустил лестницу, и мы выбрались.

Снова свободны!

Глава VII

Палуба представляла собой ужасное зрелище. Везде в самых невообразимых позах валялись скорченные трупы французов, на досках палубы – следы блевотины. Запах – преотвратительный.

Кондрат снова принял командование на себя.

– Французов – живо за борт! – гаркнул он.

– А ежели кто еще живой? – робко спросил кто-то из матросов.