Ты моя одержимость

- Парт... - запинается и вскрикивает, содрогается от очередной болезненной схватки, а потом чуть отходит и сердито стрекочет: - Что ты мне зубы заговариваешь? Уходи!

- Нет.

-Тимур!

Откидывается на подушку. Глазами сверкает. Разъяренная. Взъерошенная вся. Взмокшая. Раскрасневшаяся. Выглядит так, будто придушить меня готова.

- Ника, я останусь здесь, - говорю и руки ее перехватываю. - Рядом.

- Кошмар, - выдыхает сдавленно. - А если я скажу, что мне неприятно? Ты не должен видеть меня в таком ужасном состоянии.

- Ты от боли орешь, а я за стенкой должен торчать? - спрашиваю прямо. - Ну нет, не покатит, ни при каких раскладах. И вообще, я уже принимал роды однажды. Там за секунду ребенок вылетел.

- Подожди...

Она морщится, а потом кричит так, что я решаю забить на новых детей. Достаточно нам одного ребенка. Сын же родится. Чувствую. Наследник рода Асадовых, вот и нормально. Хотя я бы еще девчонку хотел. Копию моей Ники. И потом одну девочку можно. Ну, чтоб первая не скучала.

Дьявол, хочу всю ее боль забрать. До капли. Хочу! А ни черта не выходит. Ощущаю тупое бессилие. Глухая ярость душит. Злоба берет за то, что ни хрена не могу сделать.

- Резник, - шепчет Ника.

- Чего?

- Он говорил про эту историю, - роняет тихо, дрожит и снова вскрикивает, всю душу воплем продирает, наизнанку выворачивает.

- Да, было дело, - киваю. - На пару с ним роды принимали.

Дальше болтаю. Сам толком не разбираю, что именно заряжаю. Просто отвлечь пытаюсь. Шутки дурацкие отпускаю. Языком полную чушь мелю, крепче мою девочку обнимаю.

Она трепещет. Тужится.

Я вижу, как лопаются сосуды под гладкой белой кожей, как напрягаются и дико бьются вены, которые оплетают хрупкое горло.

Затыкаюсь. Да она уже и не слушает. Что тут вообще сказать можно?

Блять. Реальное пекло. Кровавый ад. И я бы мечтал помочь, выдернуть ее из безумной пытки. Но остается только молча обтекать.

- Ника, - рык из груди рвется. - Я тебя люблю.

Она стискивает мои ладони. Дико вопит. Содрогается особенно сильно. А потом затихает. И тишину разрезает пронзительный детский крик.

Пацан.

Я знал. Конечно, знал. Но...