Ты моя одержимость

И нереально кайфую от этого. Почему нет? Где как не с ней я могу целиком и полностью расслабиться?

- Ника, - заключаю я, перехватывая хрупкие запястья. - Я играю только чтобы в финале победить. Если я еще не забрал главный приз, то это просто разминка, промежуточная партия.

- Ты и правда настроен забраться на вершину? - спрашивает. - Вряд ли те твои приятели из кланов такое одобрят. Мне кажется, даже если все пройдет гладко на вашем Совете, они попробуют помешать тебе в будущем. Хотя могу ошибиться.

- Я разрулю это, - ухмыляюсь.

Мы смотрим друг на друг пару секунд и сталкиваемся в поцелуе. Дико. Жадно. Бешено. Как животные. Хватит с нас разговоров. Одержимая тяга берет свое.

Треск ткани. Надсадный стон. Девчонка извивается под моими руками, откликается на каждое движение пальцев, содрогается так, будто пропускаю через нее электрический ток.

Я даже не взял ее, но мне уже горячее, чем в пекле. Кипятком изнутри прошибает. Волна за волной под кожей разливается. Дрожь до костей пробивает. Разгорается нетерпение.

Платье с нее сдираю, раздираю в клочья, отбрасываю прочь. Оголяю желанное тело. Взмокшее. Трепещущее. Прохожусь ладонями по бархатистой коже. Оглаживаю. И нереально удержаться от того, чтобы не повторить прикосновения моих рук губами. Прокладываю путь из поцелуев от горла до груди. Натыкаюсь на развратное белье. Ажурное кружево закрывает все самое вкусное.

Ведьма. Дьяволица. Знает, как меня завести.

- А это блядство для кого?

- Для себя, - заявляет она и подбородок к верху вздергивает.

Улыбается. Хитро. Лукаво. Глазами сверкает. Молнии выпускает. Колючая. Острая. Но такая нежная. Горячая. Кипучая.

Я утекаю на раз.

- Да ладно? - брови выгибаю.

Прохожусь пальцами по ее бедру, поддеваю резинку чулок, оттягиваю и отпускаю, после снова сминаю, сгребаю в кулак.

Нет, она всегда круто выглядит. Отвал башки. Уверен, если в рубище обрядится, ни черта не изменится. Член вздернется в момент.

"Но этот наряд совсем запредельный. Широкая полоса черного кружева обтягивает грудь, вокруг талии обвивается шелковый пояс для чулок, от него отходят тонкие полоски, они создают особый контраст. Темный цвет подчеркивает белизну кожи. Я застываю, как завороженный. Во рту слюна копится. Под ребрами саднит. Яйца поджимаются, будто наполняются раскаленным свинцом.

Казалось бы обычные тряпки. Но вообще, дело не в них. В ней.