Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Глава сорок седьмая

Несколько часов он ерзал, то и дело просыпался, чтобы сменить положение и устроиться на твердом камне, потом пришла дремота, а за ней сон.

Томасу пятнадцать. Как он угадал возраст, не знает и сам. Сработал некий механизм в памяти. Но память ли это?"

"Томас и Тереза стоят перед массивной стеной из экранов, на каждом – изображение из разных точек Глэйда и Лабиринта. Кое-где картинка движется, и ясно почему: это передача с камеры жука-стукача, который через определенное время меняет позицию.

– Не может быть, – говорит Тереза, – все мертвы.

Томас теряется, не знает, что происходит. Он перенесся в тело мальчика, который вроде бы и есть он. Однако он не понимает, о чем говорит Тереза. Впрочем, говорит она отнюдь не о глэйдерах. Томас видит на экранах: Минхо и Ньют идут в сторону леса; Галли сидит на лавке; Алби орет на незнакомого Томасу парня.

– Мы знали, что так и будет, – отвечает Томас. Зачем?

– И все равно тяжело.

– Это хорошо, – говорит Томас.

– Мне их почти так же жаль, как и глэйдеров. Почти.

Пока Томас обдумывает ее слова, его помолодевшее воплощение откашливается.

– Думаешь, мы достаточно подготовились? Думаешь, победим, даже если истинные Создатели мертвы?

– Должны победить, Том. – Тереза берет его за руку. Он смотрит на подругу и не может прочесть выражения у нее на лице. – Все готово.

– Неправильно. Как можно просить их…

Закатив глаза, Тереза до боли стискивает его руку.

– Хватит. Они знают, на что идут.

– Да. – Откуда-то Томасу известно, что эта его версия из сна ничего не чувствует и слова ничего не значат. – Сейчас главное – образцы реакций, территория обреченных. Остальное – не важно.

Тереза кивает.

– Не важно, сколько человек пострадает. Если Переменные не сработают, всех ждет один конец.

– Реакции, – говорит Томас.

Тереза вновь стискивает ему руку.

– Реакции.

Когда Томас пробудился, солнце уже тонуло за горизонтом в тускло-серых сумерках. Гарриет и Соня сидели напротив и как-то странно смотрели на него.

– Добрый вечер, – с наигранной бодростью поздоровался он: тревожный сон был еще свеж в памяти. – Чем могу служить, дамы?

– Расскажи все, что знаешь, – быстро потребовала Гарриет.

Сонную муть как рукой сняло.

– Прямо так и рассказал.