Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

– И все-таки кому-то придется нас подстраховать – на всякий случай.

– Разумеется. Минхо и Ньют знают код, поэтому скажем им, чтобы они были готовы его набрать, если мы… ну, ты понимаешь…

Томасу не хотелось думать о плохом.

– Получается, что запасного плана как такового и нет.

Тереза зевнула, словно жизнь протекала в совершенно нормальном русле.

– Все довольно просто: отбиваемся от гриверов, вводим код и выходим через открывшуюся дверь. А затем поквитаемся с Создателями. Чего бы это ни стоило.

– Шесть слов в коде и черт знает сколько гриверов.

Томаса словно огрели дубиной по голове. Почему-то только теперь, когда он услышал слово от постороннего, в мозгу словно что-то щелкнуло. Он вдруг понял смысл, искренне удивляясь, почему не разглядел очевидного раньше.

– Помнишь, я говорил тебе про табличку в Лабиринте? Металлическая, с выбитыми словами!

От волнения у юноши бешено заколотилось сердце.

Тереза озадаченно наморщила лоб, но через секунду в ее глазах сверкнуло понимание.

– Точно! Эксперимент «Территория Обреченных». Программа оперативного реагирования. Общемировая катастрофа. Это ПОРОК. ПОРОК – это хорошо. Это я написала у себя на руке! Интересно, что это все-таки значит?

– Ума не приложу. А потому до чертиков боюсь, что все, что мы собираемся сделать, в итоге окажется грандиозной глупостью. Как бы они нам не устроили кровавую баню."

"– Все прекрасно понимают, на что идут. – Тереза взяла его за руку.

Томас помнил отлично, но почему-то слова девушки не возымели должного эффекта – очень уж мало в них было надежды.

– Нечего терять, – медленно повторил он.

Глава пятьдесят четвертая

Примерно в тот час, когда в былые времена закрывались Ворота, Фрайпан подал ужин – последний перед ночным походом. Напряженная атмосфера, царившая за столами, казалось, была насквозь пронизана ощущением обреченности и тревоги. Томас сидел рядом с Чаком, который с отрешенным видом ковырялся в тарелке.

– Послушай, Томас… – произнес мальчик со ртом, набитым картофельным пюре. – А в честь кого меня назвали?

Оторопев, Томас лишь покачал головой – они в шаге от того, чтобы совершить, вероятно, самое опасное предприятие в жизни, а Чак задается вопросом, откуда взялось его прозвище.

– Не знаю. Может, в честь Дарвина? Это тот чувак, который додумался до теории эволюции.

– Могу поспорить, что чуваком его еще никто не называл.