Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Без малейших усилий он запомнил шесть слов, намертво впечатав их себе в память. Плыви. Поймай. Кровь. Смерть. Тугой. Нажми. Бессмыслица какая-то.

– Очень обнадеживающе, верно? – бросил Ньют, словно угадав мысли Томаса.

– Да уж, – ответил тот со вздохом разочарования. – Надо к этому Минхо привлечь. Может, он знает что-то, чего не знаем мы. Если бы у нас появились еще зацепки…

Внезапно Томас застыл, будто пораженный громом; если бы не стеллаж, к которому он прислонился, юноша наверняка бы свалился на пол. Ему в голову пришла идея.

Однако инстинкт подсказывал, что он прав. Что именно это он и должен сделать.

– Томми?.. – произнес Ньют, подходя к Томасу. Он обеспокоенно наморщил лоб. – Что с тобой? Ты бледный, как привидение.

Юноша помотал головой и постарался взять себя в руки.

– Да… нет, ничего. Глаза что-то разболелись. Думаю, мне надо выспаться.

Он помассировал виски, притворяясь, что очень устал.

– Все в порядке? – спросила Тереза мысленно.

Поглядев на нее, он понял, что девушка обеспокоена его состоянием не меньше Ньюта, и от этого на душе стало тепло.

– Да. Серьезно. Просто устал. Надо немного поспать.

– Не приходится удивляться, – сказал Ньют, положив руку Томасу на плечо. – Всю ночь проторчал в этом вонючем Лабиринте. Иди поспи.

Томас посмотрел на Терезу, затем перевел взгляд на Ньюта. Его так и подмывало поделиться с ними своим планом, но он сдержался.

У него действительно созрел четкий план. Какой-никакой, но все-таки план.

Для понимания смысла кода им требовалось больше информации. Им были нужны воспоминания.

Поэтому он решил позволить гриверу ужалить себя, чтобы пройти через Метаморфозу. По доброй воле.

Глава сорок шестая

Остаток дня Томас провел, стараясь избегать какого бы то ни было общения с окружающими.

Тереза несколько раз пыталась завязать с ним разговор, однако юноша неизменно говорил, что чувствует себя плохо, хочет побыть в одиночестве в своем излюбленном углу за кладбищем, хорошенько выспаться и, быть может, немного подумать.

По правде говоря, Томас просто хотел психологически подготовиться к тому, что задумал совершить этой ночью, убеждая себя в правильности отчаянного поступка – по сути, единственного, который ему оставался.