Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Когда закончим, надеюсь, у нас появится первый результат.

– Что… – открыл было рот Минхо.

– Продолжай нарезать чертову бумагу! – приказал Ньют. – Кажется, я начинаю врубаться, куда он клонит.

Томас обрадовался, что кто-то наконец понял его задумку.

Работа закипела. Одну за другой они копировали схемы секторов на листы вощеной бумаги, стараясь выводить линии как можно более точно и аккуратно и в то же время не слишком затягивать процесс. Чтобы прямые линии выходили действительно прямыми, Томас использовал небольшую деревянную дощечку в качестве импровизированной линейки.

Томас продолжал рисовать не покладая рук, однако в душу начало закрадываться сомнение: а вдруг все, чем они сейчас занимаются, окажется пустой тратой времени. Впрочем, Тереза, с сосредоточенным лицом сидевшая рядом, видимо, была полна уверенности в успехе – она выводила вертикальные и горизонтальные линии так кропотливо и самозабвенно, что даже высунула изо рта кончик языка.

Коробка за коробкой, сектор за сектором они продвигались вперед.

– Давайте сделаем перерыв, – наконец предложил Ньют. – У меня пальцы, черт бы их побрал, совсем задеревенели. Надо поглядеть, получается или нет.

Томас отложил маркер и немного размял пальцы, мысленно молясь, чтобы все получилось.

– Хорошо. Мне нужны последние несколько дней каждого сектора. Сложите их стопками по порядку, с первого по восьмой сектор.

Они молча сделали то, что он попросил, – рассортировали свои скопированные на вощеную бумагу схемы и разложили их на столе восемью тонкими пачками.

Томас дрожал от волнения. Стараясь не перепутать пачки местами, он взял по одному верхнему листу из каждой и удостоверился, что карты на них датированы одним и тем же числом. Затем положил их друг поверх друга так, чтобы карты всех секторов, относящихся к одному и тому же дню, совместились. Теперь он мог смотреть на восемь секторов одновременно. Увидев результат, Томас обомлел.

Линии, пересекавшие друг друга по вертикали и горизонтали, слились в единую сетку и выглядели так, словно Томас держал в руках полупрозрачную шахматную доску. Однако линии в центре схемы располагались гораздо плотнее, чем по краям, создавая на общем фоне более темный узор. Рисунок, без сомнения, присутствовал, хоть и был еле различим.