Бегущая могила (ЛП)

Темнота, казалось, усиливала гул и ритм слов, но Робин, которая когда-то почувствовала облегчение, растворив свой голос в массе, не испытала ни эйфории, ни облегчения; страх продолжал гореть, как уголек, засевший под диафрагмой.

— … и закончили, — сказал Уэйс.

Снова наступило молчание. Затем заговорил Уэйс:

— Дайю, возлюбленный Пророк, глашатай истин, провозвестник справедливости, приди к нам сейчас в святости. Благослови нас своим присутствием. Освети нам путь, чтобы мы могли ясно видеть мир иной.

Наступила тишина, в которой никто не шевелился.

— Здравствуй, папа.

Робин, стоявшая на коленях с закрытыми глазами, открыла их. Вокруг было темно: Дайю не было видно.

— Ты проявишься для нас, дитя мое? — раздался голос Уэйса.

Еще одна пауза. Затем…

— Папа, я боюсь.

— Ты боишься, дитя мое? — спросил Уэйс. — Ты? Самая храбрая из нас и самая лучшая?

— Все не так, папа. Пришли плохие люди.

— Мы знаем, что в мире есть зло, малыш.

— Внутри и снаружи, — сказал детский голос. — Борьба внутри и снаружи.

— Что это значит, Дайю?

— Умный папа знает.

Снова тишина.

— Дайю, ты говоришь о злонамеренном влиянии в нашей церкви?

Ответа не последовало.

— Дайю, помоги мне. Что это значит — борьба внутри и снаружи?

Детский голосок застонал от страха, его крики и рыдания эхом отразились от стен храма.

— Дайю! Дайю, Благословенная, не плачь! — сказал Уэйс со знакомой ноткой в голосе. — Малыш, я буду бороться за тебя!

Рыдания стихли.

— Приди к нам, Дайю, — умоляюще произнес Уэйс. — Покажи нам, что ты живешь. Помоги нам искоренить зло внутри и снаружи.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем в нескольких футах от пола перед Робин появилось очень слабое свечение, и она поняла, что стоит на коленях в первом ряду толпы, окружавшей пятиугольный бассейн для крещения, из которого исходил зеленоватый свет.

Теперь светящаяся вода поднималась вверх в гладкой форме колокола, а внутри нее медленно вращалась фигура безвольного, безглазого ребенка в белом платье.

Раздалось несколько криков: Робин услышал крик девушки: “Нет, нет, нет!”"

"Вода снова опустилась, а вместе с ней и страшная фигура, и через несколько секунд зеленоватая вода снова стала ровной, но светилась еще ярче, так что фигуры Джонатана и Мазу, стоявших на краю бассейна в своих длинных белых одеждах, были освещены снизу.

Теперь заговорила Мазу.