Бегущая могила (ЛП)

— В безопасное место, — сказал он, а затем сердито добавил: — Но это не имеет к тебе никакого отношения.

— То есть я должна слиться с коллективом, не думать, заниматься сексом со всеми, кто этого хочет, но мне нельзя беспокоиться о члене церкви, ты это хочешь сказать?

— Тебе нужно заткнуться, — яростно сказал Уилл, — потому что я кое-что о тебе знаю. Ты была в лесу ночью, с фонариком.

— Нет, — автоматически ответила Робин.

— Да, так и было. Я ничего не сказал, чтобы защитить Лин, но теперь ей это не повредит.

— Почему ты хотел защитить Лину? Это материалистическая одержимость — заботиться об одном человеке больше, чем обо всех остальных. Это потому, что она мать твоего ребенка? Ведь Цин принадлежит всем в церкви, а не только…

— Заткнись, — сказал Уилл и угрожающе поднял руку. — Заткнись на хрен.

— И никаких цитат по этому поводу? — спросила Робин, все еще злясь больше, чем пугаясь. — Ты никому не сказал, что у меня был фонарик за все дни, что Лин не было. Почему ты не сообщил обо мне?

— Потому что они скажут, что я должен был сделать это раньше!

— Или тебе втайне нравилось думать, что кто-то бродит ночью с фонариком?

— С чего бы это?

— Ты мог бы отказаться идти со мной комнату у…

— Нет, я не могу, ты должен идти, когда тебя просят…

— Мне кажется, у тебя есть сомнения по поводу церкви.

Глаза Уилла сузились. Он отпустил свой член и отступил на несколько шагов.

— Это мой отец послал тебя сюда?

— Почему ты так думаешь?

— Он уже делал это раньше. Он послал человека шпионить за мной.

— Я не шпион.

Уилл поднял с пола брюки и спортивный костюм и стал их натягивать. Уверенная в том, что он собирается выйти и сразу же рассказать о разговоре, Робин, которая теперь собиралась сбежать в лес, как только выйдет из хижины, сказала:

— А что, если я скажу, что меня прислала твоя семья?

Теперь Уилл прыгал на месте, натягивая спортивные штаны.

— Я пойду к папе Джею, прямо сейчас, — сказал он яростно. Я скажу ему…

— Уилл, твоя семья любит тебя…

— Они ненавидят меня, — сказал он ей.

— Это неправда!

Уилл нагнулся, чтобы взять свою толстовку, его лицо сердито покраснело.

— Моя мать Салли любит меня. А он не любит. Он пишет мне ложь, пытаясь заставить меня отказаться от церкви.

— Какую ложь он тебе пишет?

— Он притворился, что Ма-Салли больна. Меня это особо не волновало, — яростно добавил Уилл, натягивая верх костюма. — Теперь она для меня не больше, чем ты. Я не объект ее плоти.