Бегущая могила (ЛП)

Алли был назван в его честь, так что он, — полковник Грейвс взглянул на Николаса, — да, ну, он оставил все это Алли. Мы думаем, что Алли либо забыл, что у него есть акции, либо был слишком нездоров, чтобы знать, как превратить их в деньги. Мы не спешили напоминать ему о них. Не то чтобы мы мешали Мазу и ребенку! Семейный траст всегда был готов помочь ребенку в любой ситуации. Но у Алли было много инвестиций, к которым он не притрагивался, и они неуклонно росли в цене.

— Могу я узнать, сколько они стоили?

— Четверть миллиона, — сказал полковник Грейвс.

— Действительно?

— Да, — сказал полковник Грейвс с глухим смешком. — Никто из нас этого не ожидал. Юристы хотели все проверить после смерти Алли, и они откопали документы, подтверждающие это. Я уверен, что мой дед имел в виду, что дом должен был переходить к старшему сыну в каждом поколении. Так было принято в то время, понимаете — дом перешел от деда к отцу, а потом ко мне — никто не проверял документы десятилетиями, да и не нужно было.

Дверь гостиной открылась, и в комнату вернулись миссис Грейвс и Филлипа. Филлипа помогла матери занять свое место, в то время как Страйк все еще записывал подробности о значительном наследстве Дайю.

— Насколько я понимаю, вы пытались получить опеку над Дайю после смерти Алли? — спросил он, снова подняв глаза.

— Верно, — сказал полковник Грейвс. — Мазу отказывалась пускать нас к себе. Потом она вышла замуж за Уэйса. Я был уверен, что дочь Алли вырастет там, где ее будут пороть, издеваться и все такое прочее. Поэтому мы начали процедуру опеки. Мы вернули О’Коннора к делу, и он разыскал несколько человек, которые посещали сеансы медитации на ферме, и они сказали, что дети на ферме были заброшены, имели недостаточный вес, бегали в неаккуратной одежде, не ходили в школу и так далее.

— Это тогда Мазу начала утверждать, что Уэйс — настоящий отец Дайю? — спросил Страйк.

— Уже знаете, да? — одобрительно сказал полковник. — Хм. Доверяй красным шапкам. (Красные шапки носили многие моряки прошлых веков-прим.пер) Доверяй армии! — сказал он, с ухмылкой глядя на своего зятя, который выглядел демонстративно скучающим.