Беглянка

А потом запрокинул голову и неожиданно рассмеялся — гулко, раскатисто, зловеще.

Марсо тяжело вздохнул и вынужденно признал, что, похоже, остался на этом поле в одиночестве. Викран почти мертв. Айра ему не поможет. Кер, видимо, тоже, потому что сейчас он не метаморф, а часть Занда, тесно связанная с его ожившим Сердцем. И он будет подчиняться Ему, будет слушать Его ритм и не набросится на чужаков до тех пор, пока они не начнут угрожать хозяйке, чей разум и воспоминания заблудились в бесконечной тишине вечности.

А значит, он остался один.

И что с того, что тела у него не было? Что с того, что силы уже не те?"

"Что бы ни случилось, все равно надо бороться. Остановить Альвариса любой ценой, потому что после того, как он получит свою силу полностью, никто и ничто не сумеет его одолеть.

— Убейте его, — благожелательно сказал лер Альварис, чуть повернув голову. — И пусть это случится медленно: я хочу видеть, как он мучается. Сорвен… Альвин…

Однако пришедшие с ним маги замерли в ступоре и со смешанным чувством уставились на длинные языки тумана, опутавшего их ноги.

Лер Альварис нахмурился, не понимая, что за сила ломает их тела, заставляет исказиться их лица, корежит скрюченные пальцы, стремительно меняет форму туловища, головы, челюстей… а затем инстинктивно отступил на шаг, потому что вместо людей с земли поднялись три матово-черные, покрытые прочным хитиновым панцирем никсы.

— Вы хотели силы — вы ее получили, — бесстрастно сказало Сердце, когда трансформация закончилась. — Вы хотели жить — вот вам новая жизнь. Вы желали служить, и эта просьба исполнена: служите. Сильнейшему, как вы и сказали. Мне.

Звери проворно встряхнулись, скидывая с себя остатки одежды, оружие, сумки, амулеты, и, глухо рыкнув, повернули страшные головы в сторону архимага. А затем бесшумно обнажили зубы и, поколебавшись, потрусили прочь, равнодушно оставляя его за своими спинами.

Лер Альварис нервно дернул щекой, когда никсы беззвучно растворились в Занде, а потом с деланой небрежностью отмахнулся:

— Теперь они мне не нужны. А с предателями я разберусь и сам. Марсо, ты готов умереть?

Призрак искривил губы в злой усмешке.

— А ты?

— Брось. — Архимаг брезгливо покосился на тоненькую сиреневую струйку, потянувшуюся от Перводерева к духу.