Беглянка

А когда понял, что верил зря, на какой-то миг даже испугался, что пригрел на груди змею! Ну, подумай сам: что я мог решить, когда ты не привел ее обратно?! Только то, что ты тоже понял ее силу и решил ею воспользоваться! Знаешь, как меня расстроила эта мысль?!

Викран дер Соллен сжал челюсти.

— Я целую ночь не спал, пока наконец не вспомнил про Эиталле! — всплеснул руками директор. — И не сообразил, что ты мог идти в Занд только за одним!

— За смертью, — неслышно прошептала бледная как полотно Айра, и у полуэльфа странно дрогнула щека.

Так, словно он все-таки услышал и молча согласился, потому что действительно не имел больше ни сил, ни желания жить.

— А Марсо? — с деланым возмущением продолжил архимаг. — Этот мерзавец опять сумел обвести меня вокруг пальца! Посте сотни лет заточения! После стольких неудач я надеялся, что сломал его! А он — вот! Стоит напротив и кривит губы, как в тот день, когда умчался за своим бессмертием! Марсо, ну что тебе опять тут понадобилось? Решил вернуть тело? Девчонку использовать? Понадеялся, что сумеешь закончить то, что не успел сто лет назад?

Марсо пару секунд всматривался в возбужденно блестящие глаза бывшего друга, а затем медленно покачал головой:

— Ты так ничего и не понял.

А значит, ты еще глупее, чем был я, когда пришел сюда в первый раз. Ты так и не сознаешь, что же такое истинное Сердце. Не понимаешь, что наш мир живет лишь до тех пор, пока живо оно.

— Хочешь сказать, на этот раз ты явился сюда бескорыстно? — фыркнул лер Альварис.

 — Марсо, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в эту чушь. Скорее я поверю в то, что ты обманул эту дурочку так же, как меня когда-то, чем помыслю хоть на миг, что ты стал сентиментальным идиотом, радеющим за чужое благополучие. Признаться, не ожидал от тебя подобной глупости…

Айра закрыла глаза, ощущая, как ее разум стремительно заволакивает сиреневым туманом. И вжалась в кору еще плотнее, почти не слыша резкого голоса директора. Не видя ничего. И почти ничего не ощущая, кроме все быстрее ускоряющегося сердца.

Она задрожала, перенимая идущую от Перводерева вибрацию. Чувствуя Его неслышный зов, охотно поддалась. Приняла в себя и мгновенно растворилась в лиловом мареве, окутавшем ее с головой. Так, как ей не позволял когда-то упрямый Зорг. Так, как отговаривал потом Марсо. Как всегда хотелось, но было очень страшно. Однако теперь страха не было. Ничего больше не было, кроме горечи, тоски и невыносимой, какой-то вселенской печали.