Беглец

Такие манеры присущи людям, привыкшим распоряжаться и добиваться выполнения своей воли. Андрею, известному на этой станции как Тарк, было на него плевать. Даже притом, что он прекрасно узнал в подсевшем к нему председателя местного профсоюза рудокопов.

– Я месяц мечтал о том, как поем настоящий стейк. И сейчас в компании не нуждаюсь, – смерив незваного гостя взглядом, недовольно пробурчал Леднев.

А вот ни разу не авторитет для него этот придурок. Дел у Андрея с профсоюзом никаких. Разве только с одной девушкой, которая в нем состоит.

– Грубо, – нарочито расстроенным тоном произнес председатель. – А между тем, у меня для вас есть весьма выгодное предложение.

– Неинтересно.

– И все же я его вам озвучу. Официант, мне то же самое, – сделал он заказ подошедшему молодому человеку.

Ресторан, конечно, дорогой, однако не в той ценовой категории, чтобы позволить себе персонал полностью из людей. Но это фронтир. И то, что во Внутренних системах стоит невероятно дорого, здесь подчас является экономвариантом.

Андрей смерил взглядом нахального лидера профсоюза, потом пожал плечами и, воткнув в мясо вилку, отрезал очередной кусок. А почему бы, собственно, и не поговорить. Он сорок пять суток не видел никого, кроме своего отражения в зеркале. Общался только с искинами «Ослика», катера и вирткресла.

– Итак, я хочу предложить вам вступить в профсоюз. Не спешите отказываться. Это неспокойные места, и одиночки тут не выживают, поэтому мы должны сообща отстаивать свои права.

– Рад за вас. Но я-то тут при чем?

– При том, что рудокопы в этой системе держатся вместе. Только так, и никак иначе.

– Я это приветствую, – с самым серьезным видом заявил Андрей, отпив из бокала вина.

Принесли заказ, и Лорато, поблагодарив официанта, взялся за приборы. Леднев смерил его взглядом и, хмыкнув, отправил в рот очередной кусок мяса. Этот умник ни разу не вывел в космос буровой корабль, но виртуозно сумел вскарабкаться на шею рудокопам. Андрей носить на себе такое украшение не собирается.

– Одобряешь, но присоединиться к нам не желаешь, – верно расценил хмыканье Леднева Лорато.