Беги от меня

Постаравшись принять невозмутимый вид, я кивнула ей, приветствуя, и позволяя идти первой. Как оказалось, дверь моих покоев была самой последней в коридоре. Служанка поставила поднос, на котором был чайник, изящная чашка и вазочка с печеньем на столик в углу, и поклонилась.

– Будут ли еще какие-то распоряжения?

– Нет, можешь идти, я справлюсь сама. Поднос заберешь завтра.

– Как Вам будет угодно, леди Эльвира. Поклонившись, служанка вышла, тихо притворив за собой дверь, а я осталась одна. Наконец то!

Первым делом осмотрела покои.

Они состояли из нескольких просторных комнат, выполненных в спокойных золотисто-оливковых тонах – гостиной с диванчиками и столиками, уютной спальни, гардеробной, по обе стороны которой тянулись вешалки с платьями, и просторной ванной. В спальне, напротив кровати, стояло большое зеркало в полный рост, в тяжелой резной раме из дерева медового цвета. Вот оно то мне и нужно. Что ж.…я должна это сделать, как бы страшно не было. Задержав дыхание, шагнула к нему, и подняла взгляд, страшась, и одновременно желая увидеть собственное отражение. В зеркале отразилась…я? Или все же нет? Девушка была одета в красивое платье из белого атласа и белоснежные перчатки до локтей. Небольшое аккуратное ажурное ожерелье с бриллиантами и такие же серьги дополняли вечерний наряд. Все это я видела впервые. А вот лицо – мое. Те же большие ярко-зеленые глаза, чуть надменно изогнутые губы, красивый изгиб темных соболиных бровей, вьющиеся темные волосы, почти достающие до поясницы, сейчас собранные наверх и подколотые бриллиантовыми заколками. Странно все это…я усердно думала, пока снимала платье, корсет, чулки… Думала, когда принимала ванну и после расчесывала волосы, думала, когда пила уже порядком остывший чай. Заснула уже глубокой ночью, но итогом всех моих размышлений стало следующее – я оказалась либо в прошлом, либо в другом измерении, либо в другом мире. Меня зовут так же, как и девушку, жившую здесь до меня. Или и не было никакой другой девушки? На этот вопрос ответа не было. Я понимаю здешнюю речь и письменность, по крайней мере вывески на магазинах я прочитать сумела. Но я не обладаю памятью своего двойника, и именно это для меня опаснее всего. Я обязательно разберусь во всем, а пока буду очень осторожной и никому не расскажу о подмене.

С этими мыслями я и уснула, и уже не видела, как по поверхности зеркала, стоявшего в спальне, прошла темно-серебристая рябь, и пропала, как будто ее и не было.