Беги, детка, беги [ЛП]

Она бормочет что-то вроде: «Ну подожди…» и с остервенением ест дальше.

Райли снова поворачивается к тебе.

— В общем, квартира — мечта! А теперь рассказывай, детка! — и снова я бью тебя пяткой по пальцам, но на этот раз между нами вклинивается еще одна более твердая нога и пинает меня прямо по правой голени.

— Ай, — рычу я и возмущенно смотрю на папу. — Что это было? Почему?

— Просто потому, что ты дышишь, — говорит он, даже не взглянув на меня, и продолжает есть дальше.

— Мило, очень мило. — Я вижу триумф в твоих глазах.

Ты чувствуешь себя защищенной именно потому, что вмешался мой отец. Эмилия, я сейчас покажу тебе, что никто не может защитить тебя от меня. Слава богу, у меня еще есть левая нога, до которой он не доберется, и я ею пользуюсь. В случае необходимости я засуну ее Райли в рот, чтобы он заткнулся.

— О, я не очень хорошо себя чувствую, детка! — сквозь боль говоришь ты. — Я сейчас не в том настроении, чтобы говорить о Нью-Йорке. Прости.

— Что с тобой? Тебе постоянно плохо, ты уставшая…"

"— Ты что, беременна? Это было бы чудесно! — восклицает мама.

Мы с папой потрясенно смотрим на нее. Это было бы далеко не чудесно. Мы даже не знаем, кто отец. Господи, это какой-то кошмар, Эмилия!

— Нет, это исключено. — Теперь я понял, почему ты скрывалась от меня целую неделю, у тебя были эти дни, детка. А ты знаешь, что я трахаю тебя и с месячными, и ненавидишь это. — Мне просто нехорошо, — говоришь ты, и я улыбаюсь. Позже тебе будет еще хуже, Эмилия.

20. Мы — Тьма, детка

МейсонЗнаешь, что хорошего в больной семье, Эмилия? Там никто не задает вопросов.

Потому что никто не хочет слышать ответы.

Я лежу в постели и жду, когда наступит наше время. Когда зайдет солнце, и только луна будет давать немного света. Потому что нам двоим не нужен настоящий свет, детка, мы — Тьма. Мы сломлены и внутренне сгнили. Я думаю о красном платье, которое было на тебе, когда вы с Райли пришли на ужин, чтобы объявить о своей помолвке. Я думаю о том, как потом шлепал тебя в ванной до тех пор, пока ты не могла больше сидеть, как следует и твоя задница не приняла цвет твоего платья.

Что-то в тебе, Эмилия, забралось под мою кожу. Мне нравится, что ты сломлена. Я люблю этот страх и уязвимость в твоих глазах, когда причиняю тебе боль, а ты так храбро держишь рот закрытым и все терпишь. Ты словно создана для меня и в то же время самое худшее, что могло со мной случиться. Если ты меня не притормозишь, я, в конце концов, уничтожу тебя полностью, пока от тебя ничего не останется.