Беги, детка, беги [ЛП]

О похоронах, о многих разах, когда ты снова приставал ко мне, но я отказывалась; о том разе, когда это снова произошло, и ты записал видео…

Здесь он меня останавливает, чтобы спросить, существует ли еще видео. Я сразу же говорю, что нет. Он кивает и спокойно говорит:

— Я все равно чуть позже просмотрю твой телефон и увижу, соврала ты мне или нет.

«Бл*дь», — про себя ругаюсь я, ненавидя всю эту ситуацию.

— Итак, дальше…

Я рассказываю о многих разах, когда убегала ночью. Райли спрашивает меня о том, в каких позах мы это делали, что говорили друг другу, и как я себя чувствовала.

Когда дохожу до момента, когда ты приковал меня к своему потолку и читал вслух сообщения от Райли, он останавливает меня.

— Что он сделал?

— Он прочитал наши сообщения вслух и наказал меня за то, что мы переписывались. Райли, просто забудь, вода уже остыла и то, чем мы сейчас занимаемся, ни к чему нас не приведет!

— Ладно, вылезай! — он направляется в спальню. У меня неприятное чувство, что это еще не конец, но я так рада, что могу, для начала, хотя бы, выбраться из этой ванны, высохнуть и замотаться в полотенце.

Мне так холодно, зубы стучат. Тот Райли, которого я знаю, сейчас бы обыскал все чемоданы, чтобы найти мои свитера, чтобы я могла одеться, и выкрутил бы все батареи на максимум. Но этот Райли стоит в спальне, прислонившись к подоконнику, и ждет меня с телефоном в руке, Мейсон. И выглядит он тоже по-другому. Его светлые волосы, обычно зачесанные назад, падают ему на лоб. Он небрит — очень непривычное зрелище, — и его довольно мягко очерченное лицо выглядит жестким и мрачным из-за щетины. Под темно-карими глазами залегли глубокие тени. Его тело напряжено под белым свитером и джинсами.

— Убери полотенце и сядь на матрас! — Боже мой, Мейсон, это не хорошо. Не знаю, в какой плохой фильм только что попала. Я переступаю из одного дерьма в другое. Сбросив полотенце, сажусь на матрас и потираю висок. У меня болит голова, Я устала и хочу спать. С тобой.

— «Надеюсь, что ты еще не спишь, Эмилия…» — Райли читает твои сообщения.

 — Ты подписала его как «Большой М»… серьезно, Эмилия?

Мне бы хотелось сказать, что ты сам себя так подписал, Мейсон, и «большой» совершенно точно тебе подходит, но лучше промолчу.

— «Если ты осмелишься уснуть сейчас, хоть я еще хотел трахнуть твой рот, ты пожалеешь об этом, Эмилия!» — Боже мой, я таю и быстро пытаюсь стереть улыбку с лица. Начало было сногсшибательным. Я скучаю по тебе, Мейсон.

— «Эмилия, прошла уже одна минута после двух.