Батыева погибель

Я верю, что он из молодых да ранних, но не согнет ли его плечи ноша, которая под силу только взрослым, пожившим свое мужам, знающим, что нужно делать по обе стороны от мушки? Даже если он будет способен сгенерировать Призыв (во что с учетом его возраста верится с трудом), не опьянит ли его та сила, которую дарует смертному человеку формирующееся вокруг него Единство? Не станет ли полученная мощь соблазном решать все вопросы исключительно военной силой, вмешиваясь мечом даже в те конфликты, где все можно было бы решить путем переговоров, или даже вообще избежать столкновения? Я не говорю о том, что молодому князю Александру Ярославичу совсем нельзя доверять.

Лет через десять он повзрослеет и заматереет, наберет и военный опыт, и политический авторитет, который заставит людей тянуться к нему естественным путем. Быть может, тогда на него и можно будет возлагать все те регалии, которые я ношу сейчас – вроде Призыва, поддержания собственного Единства, и самостоятельного выполнения твоих, Отче, особо важных заданий.

Выслушав мои доводы, Отец взял паузу, вроде бы как для размышления, хотя на самом деле это была чистейшей воды антропоморфизация образа. Я думаю, он мог бы ответить мне сразу же или даже чуть раньше, но театрально тянул паузу, которая все длилась и длилась. А быть может, он просто еще раз по своим каналам тестировал молодого князя Александра Ярославича. Короче, не знаю."

"– Кхм, Сергей Сергеевич, – наконец прервал свое молчание Отец, – наверное, ты все-таки прав.

Молодому князю Александру такие нагрузки, как у тебя, пока преждевременны, для этого он должен стать зрелым мужем, созреть и сформировать свою энергооболочку. Воины того мира должны сами услышать его Призыв, который для них окажется сильнее твоего – и тогда (и только тогда) может состояться передача клятв верности от тебя к нему. Пока могу предложить тебе другой временный вариант. Ты просто дашь своим Верным из этого мира задание в этом же мире, а сам займешься другими делами и будешь навещать их лишь время от времени.

– Не выйдет, Отче, – с сомнением ответил я, – когда я и кто-то из моих Верных находимся в разных мирах, то связь между нами глохнет. Для меня это не означает ничего серьезного, кроме сигнала «абонент недоступен», а вот Верный через некоторое время, от двух-трех дней до недели, начинает испытывать что-то вроде абстинентного синдрома. Птица говорит, что в результате можно довести дело и до сумасшествия, но мы этого не проверяли.