Батальон, к бою!

– Кровь-то – ведь она шибче по жилам бяжит, вот оттого-то и здоровее становишься. А там, в этой обозной повозке, только совсем растрясет, да и скучно мне без вас.

– Можа, ты и прав, – пожал плечами ветеран. – А все же фузейку-то свою прусскую отдал бы Федотке понести?

– Да он с ней, как с женой молодой, даже вон спит в обнимку, – хохотнул Филимон. – Холит ее, лелеет кажную свободную минуту. Кто же свою жену да другому мужику-то отдаст, Матвеич?

– Дурак ты, Филя, хоть и с усами. Вот был бы сам молодым, так схлопотал бы от меня, – насупившись, сказал солдату капрал.

– Да я че, я же ведь просто, – виновато забормотал усач. – Я-то ему теперь по гроб жизни благодарен и сам уж про то ведаю. Тиша, ты прости меня, дурака, ну, сам ведь знаешь, что язык у меня без костей. Не обижайся, брат, а?"

"– Да я не в обидах, вы чего, дядьки?! – улыбнулся егерь.

– Прива-ал! – раздалось из головы колонны.

Походные кухни тут же свернули на обочину, и ездовые начали выпрягать из них лошадей.

– А ну, братцы, подходи, не тяни, вставай в очередь! – крикнул повар Потап. – Кажному котелку по три больших черпака каши нонче причитается. А опосля за кипяточком подойдете и за сухарями. Их тоже поартельно выдавать будем.

4 декабря батальонная колонна егерей вышла к Бугу. Кинбурнская эпопея закончилась.

* * *Радостный Кутузов обнял Егорова.

– Да, удачно у вас там все вышло, Алексей! Наслышаны мы о виктории на Кинбурнской косе. Целый месяц после нее турки пасмурные на своем берегу сидели и носа не казали. Потом было всполошились, да там уже ледостав начался. Пока река совсем не затвердеет, никакого пути у них к нам нет, а вот потом уже в оба глядеть за ними придется. Всякую пакость от басурман скоро ждать можно будет. Они-то теперь ведь сильно обиженные, им утвердиться в своих силах опять надобно.

– Эх, ваше превосходительство, – махнул рукой Лешка. – Не нам это нужно ждать неприятеля на своем берегу да готовиться к его встрече. А напротив, ему бы нас у себя бояться. Какую хорошую возможность мы упускаем сейчас для атаки Очакова! Лучшие силы турок потрепаны в сентябре здесь и потом добиты на Кинбурнской косе, а флот их снялся и ушел на зимовку к Стамбулу.