Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

— Не лучшая марка, конечно, для большой семьи, я бы рекомендовал другую, — не может обойтись без укола. — Но все же неплохо, — ухмыляется довольно.

— Я только учусь, — бурчу, поднимая стекла.

— Главное, чтобы учеба не затянулась, — успевает произнести Береснев. — Можно так и остаться вечным студентом или быть исключенным без диплома.

Поздно, меня и так уже «исключили». И послали прямиком на… на службу в армию. Вместо «обучения» у меня теперь «юность в сапогах».

А вместо Агаты… Даже искать никого не хочется. Все равно в постели ее буду представлять.

Поэтому давлю на газ и еду домой. В пустую, холодную квартиру, которую не заполнить теплом и жизнью, сколько бы денег у тебя не было.

Глава 25

Агата

— Как Васютка? — интересуется Лора и берет кружку с кофе, греет руки. Аккуратно делает глоток, чтобы не заляпать медицинский костюм.

— Хорошо, — улыбка мгновенно по моему лицу расплывается. — Будто и не было ничего, носится по дому как угорелая. Бедный дед. Пока я новый садик ищу, все трое на его попечении.

И спрашивают об Адаме. Часто, с тоской в глазах.

Я не смогла уберечь их о его чар. И себя тоже…

Не заметила, как вместе с тройняшками привязалась к постороннему мужчине. Такому непостоянному и противоречивому. Махровый эгоист и бабник преобразился рядом с нами. Я продолжаю отталкивать его, но не могу игнорировать то, что он сделал для нас с чертятами.

А зря…

— Чем занимаешься? — выпрямляется Лора, кивает на мой стол, а я тут же прячу важные документы под одной из историй. Хоть с ее места и нельзя ничего увидеть, но я все равно переживаю. Сминаю листы нервно. — Весь день тебя не было, — прищуривается с подозрением. И опять откидывается на спинку стула.

— Ездила по делам, — отвечаю пространно.

Есть то, о чем болтушке Лоре знать не следует. Да и я тоже не имела права вмешиваться в жизнь Адама. Лезть туда, куда бы он точно мне не позволил даже заглянуть.

Но назад пути нет. Наш поцелуй запустил необратимый процесс и разбудил подлую сторону моей души. Личный интерес оказался сильнее медицинской этики. Адам был прав, обвинив меня в лицемерии и использовании служебного положения. Не понимаю, что именно он имел ввиду в тот момент. Возможно, выпалил от злости.