Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

— Надеюсь, теперь ты доволен и поставил галочку напротив моего имени в своей бесконечной «коллекции», — выплевывает ехидно. И я осознаю, что она явно не о часах сейчас речь ведет.

— Нет, я только распробовал и не готов останавливаться, — раздраженно парирую.

И хоть я примерно такого «ответа» на поцелуй и ожидал, но все равно злюсь. Агата железную стену между нами ставит. Не собирается слушать меня, но и сама правду открыть не торопится. Просто подводит черту.

— Тогда вынуждена тебя разочаровать, — убирает волосы в хвост, завязывает на голове резинку, после чего вздергивает подбородок.

 — Я больше не подпущу тебя к себе. Мне твои игры неинтересны, Адам, — шипит негромко, чтобы родители, которые выходят из машины и направляются к нам, не могли уловить сути разговора.

Вот только мне плевать становится на всех окружающих. К жгучей неудовлетворенности прибавляется гнев.

— Ты говоришь мне об играх? — рычу ей в лицо. — Лжешь, выкручиваешься, пользуешься положением. Из нас двоих я хотя бы действую напрямую и искренне…

Повисает короткая пауза, во время которой Агата испуганно округляет адски черные глаза, а я грубо ругаю себя.

Надо тормознуть наш разговор. Ни к чему хорошему он не приведет.

— Добрый вечер, Адам Альбертович, — на помощь мне вовремя приходит старшая Береснева. — Какими судьбами? — тянет таким тоном, будто не видела из машины, чем я занимался с ее дочерью.

— Подвез, — цежу с трудом."

"— Похвально, — снисходительно постановляет Алевтина, но при этом прожигает меня взглядом.

Внимательным, подозревающим, неоднозначным. Будто препарирует и внутренности перебрать пытается. Выбросить из меня все ненужное. А потом проникнуть в мозг. Найти ответы на только ей ведомые вопросы. Вот только там бардак. Я и сам ни хрена не понимаю!

— Что же, мне пора, — спускаюсь по ступенькам. — Спокойной ночи, — бросаю Агате с особой интонацией.

В свете фар видно, как пылает ее лицо. Она тоже будет вспоминать наш поцелуй. И от этой мысли я усмехаюсь.

Ускоряю шаг, по пути здороваюсь с отцом Агаты. И сразу пытаюсь попрощаться, но он опять вызывается меня проводить, как в тот вечер, когда я спящую дочь к ним привез.

Береснев уже тогда меня невзлюбил.

Но сейчас…

Замирает рядом с маздой, в которую я заскакиваю. Хмыкает, когда в салоне зажигается лампочка и подсвечивает автокресла. Задумчиво почесывает подбородок, пока я завожу двигатель. Словно до последнего не верит, что это моя машина.