Бастарды

Опытные, закаленные во многих переделках воины поежились под этим странным, хищным взглядом, словно перед ними был не человек, а смертельно опасный зверь, готовый разорвать их в клочья."

"Повинуясь приказу, наемники остались на своих местах, внимательно следя за каждым движением мужчины. Ал-Тор перевел взгляд на выехавшего вперед наемника с секирой в руках. Тот остался в седле, ожидая, что этот странный одиночка бросится в драку первым, но он стоял, словно и не собирался нападать.

Его спокойствие было сродни издевательству.

Ал-Тор оставался на месте до последнего. Только когда занесенная секира начала свой жуткий полет в его сторону, он сделал первое и последнее движение. Плавно, словно нехотя, шагнув в сторону, он проскользнул под самой мордой коня и взмахнул мечом.

Отточенная до бритвенной остроты сталь разрезала кольчугу и кожаный подкольчужник, словно пергамент.

Ал-Тор подпустил противника вплотную и, дав ему возможность размахнуться, сработал на опережение. Меч свистнул в воздухе, яростным высверком перечеркнув горло врага. Наемник по инерции сделал шаг вперед и продолжил замах. Но это уже было движение мертвеца. Его шаг нарушил равновесие, и отрубленная голова скатилась с плеч, глухо стукнув о камень.

– Два удара, – громко констатировал десятник.

– Только два удара тебе потребовалось, чтобы показать всем свое мастерство. При этом ты даже не пытался показать то, что умеешь. А умеешь ты многое. Это я запомнил еще в тот день. На арене. Ты наказал болтуна. Позволь нам уехать. Я не хочу потерять своих людей просто так, только потому, что мы выполняли несправедливый приказ, не зная, на кого идем.

– Что ты хочешь сказать? – резко спросил Ал-Тор.

– После того как ты скрылся в степи, мы вернулись в город. Еще перед выездом мы отправили человека с заданием, узнать, кто такой капитан Расул. Он узнал. Скажу честно, нам было стыдно, что нашими руками был убит такой солдат.

– Что стало с телом? – глухо спросил Ал-Тор.

– Мы похоронили его как солдата. Огонь очистил его душу, а у кострища трое суток стоял караул. Это все, что мы могли сделать.