Бастарды

Так мне будет проще говорить с ними.

– Хорошо, брат. Ты получишь имя. Ты будешь Гангардаш. Кровный брат. И пусть они все заржавеют от зависти.

– А чему завидовать, брат?

– Тому, что их не понимают, как они ни стараются, а мы с тобой – и в бою, в пиру вместе.

– Думаешь, это хорошо?

– Не знаю, – честно ответил Ал-Тор, – но верю, что у нас из этого обязательно что-нибудь получится.

– Что ж, время покажет.

– Время?

– Да, время. Это самый беспристрастный судья, брат, – ответил клинок и замолчал, словно задумавшись о чем-то своем.

Обратный путь занял у юноши намного меньше времени, и вскоре он вошел в общий зал борделя. Здесь все напоминало забытый на очаге котелок. Девицы носились по коридору, постоянно что-то переспрашивая друг у друга и пытаясь говорить все разом. Посреди этого бедлама неприступной скалой возвышалась Санча, громовым голосом командуя кухонной прислугой и награждая звучными подзатыльниками девиц, путающихся под ногами.

Увидев стоящего у окна Топ-Гара, Ал-Тор с трудом протолкался к нему и, перекрикивая гомон и визг, спросил:

– Что тут происходит?

– Большой переполох в курятнике.

– В чем проблема? Давай по порядку.

– Мы почти распродали весь товар. Осталось только закупить необходимое и можно убираться отсюда. А эти курицы не могут решить, что и куда упаковывать. То им дождь страшен, то разбойники, то сам ифрит привиделся.

– Значит так. Отправь кого-нибудь на базар. Пусть купит двадцать больших сундуков. Думаю, по сундуку на каждую будет в самый раз. Что не смогут впихнуть в сундуки, повезут в баулах.

– Проклятье! А ведь это выход. И как я раньше не додумался? Не слушал бы целый день этот визг.

От избытка чувств сотник хватил кулаком по подоконнику и решительно направился к двери. Ал-Тор сделал попытку пробиться к Санче, но девицы обступили ее сплошной стеной. Убедившись, что попытка применить силу может стоить если не жизни, то здоровья точно, юноша поднялся на лестничный пролет и, вдохнув полной грудью, заорал в полный голос:

– А ну заткнулись все!

Привыкший командовать эскадроном в степи, Ал-Тор не рассчитал, что в помещении его голос прозвучит в два раза громче.

"– Сейчас каждая из вас идет в свою комнату и укладывает вещи.